Секреты утра
Шрифт:
Шарлотта, явно о чем-то раздумывая, отправилась на зов.
– Вчера, – быстро сказала она и убежала.
Вчера? Я чуть не рассмеялась, вспомнив о Шарлоттиной «концепции времени». Но все ли в ее словах фантазии? Если она забеременела во грехе, подобно мне, то могла ли мисс Эмили дать ей ту же отраву? Но что я могу сделать? А если все правда? А если нет, и я расскажу обо всем семейству и все засмеют меня, поверившую Шарлоттиным фантазиям?
Но мне во что бы то ни стало нужно узнать правду, чтобы выжить мне и младенцу.
На
Хотя диета была жестокой, во время работы мне было все тяжелей и тяжелей сгибаться.
Последним апрельским утром мисс Эмили решила сделать весеннюю уборку. Когда я поняла, что скрывается за этими словами, то ужаснулась.
Она хотела, чтобы я сначала выбила пыль из каждого половичка, потом из всей мягкой мебели. Когда я начала возражать, тетушка назначила мне в помощницы Шарлотту, радующуюся любой деятельности.
Вместе мы начали уборку с библиотеки, Шарлотта стремилась поспеть везде, но чаще только мешала. Даже для двоих работа оказалась слишком тяжелой, мой живот разрывался от напряжения. Мисс Эмили наблюдала за нами со стороны, как орел за куропатками. Пыли в давно не выбивавшихся дорожках оказалось несметное количество.
– Я сегодня рано проснулась, – сообщила Шарлотта, когда мы остановились отдохнуть, – младенец разбудил меня.
– Шарлотта, как может младенец разбудить вас, когда по вашим же словам он в аду? – поинтересовалась я.
– Иногда Эмили позволяет ему вернуться из ада. Я никогда точно не знаю, придет ли он, пока не услышу его, требующего соску.
– Где он сейчас? – спросила я, убедившись, что Эмили не слышит нас.
– В детской, где же еще? – Она принялась выбивать коврик, напевая колыбельную. – В колыбельке ландышей полная корзинка…
Я решила, что сегодня же вечером, когда Эмили не будет наблюдать за мной, пойду в западное, запретное крыло и тщательно исследую его.
Работа, хотя была и трудная, но, по крайней мере, позволяла мне наслаждаться теплым весенним днем. Я почти забыла, как прекрасно выглядит синее небо и мягкие, молочно-белые облака, как легкий ветерок приятно играет распущенными волосами. Мне было так хорошо, что я почти забыла про боли в животе, про мои неприятности, про мисс Эмили, наблюдающую орлом, про мерзкие, пыльные, рваные коврики.
Но стоило их тряхнуть, как серая туча закрывала все, и оставалось единственное жгучее желание – чихнуть. Но вспоминались другие счастливые весенние дни моей жизни, те редкие дни, когда мы с Джимми были только вдвоем и забывали с ним все ужасы, нашу чудовищную бедность.
Как давно я не слышала о нем, что если он забыл обо мне, да и я, за отъездом в Медоуз и за мыслями о рождении ребенка не вспоминала о нем. Простит ли он меня, поймет ли?
– Не
Я вернулась к пыльной, надоевшей до коликов софе.
Эмили по всей видимости осталась довольна работой и даже предоставила мне альтернативу: пойти спать или почитать после обеда.
Я отправилась в библиотеку, решив порыться в семейных архивах, там я обнаружила полку, полную альбомов с семейными фотографиями, среди них оказались детские снимки бабушки Катлер, мисс Эмили и Шарлотты.
Даже в детстве бабушка выглядела самой значительной из троих, а мисс Эмили была ребенком с серым холодным лицом и твердым взглядом. Шарлотта была всегда веселой и счастливой. То там то здесь попадались карточки Лютера, он оказался высоким, статным и даже красивым человеком. Отец и мать Буш везде были сняты в одинаковой позе, отец сидел, мать стояла сзади него, положив руку на плечо. Никто из них не улыбался, как будто они думали, что улыбка – знак дьявола.
Фотографии были солидными, плантация явно процветала. Я не могла не задуматься, какие силы и события так драматически изменили жизнь этой семьи и сделали ее такой ужасной.
Рассматривая семейный архив, я утвердилась в своем желании исследовать западное крыло. Я вернулась к себе в комнату, чтобы немного отдохнуть и подождать, пока мисс Эмили наверняка уснет. Я не ожидала, что так устану, но когда моя голова коснулась подушки, я моментально уснула, пробудилась же, когда уже почти рассвело, но было еще достаточно сумеречно для моих исследований.
Я поднялась с кровати, зажгла керосиновую лампу и по темному коридору отправилась в западное крыло в надежде, что узнаю, есть ли зерно правды в фантазиях Шарлотты.
Когда я достигла лестничного пролета, то ощутила колебания, словно невидимая граница, которую мне нужно пересечь, стала реальной стеной между мной и проклятием Эмили.
Западный коридор был еще темнее, а его я не знала совсем, и продвигалась на ощупь вдоль стены, на которой было множество лепных украшений и старинных картин.
Рядом висели два огромных портрета миссис и мистера Буш, как всегда без тени улыбки на лицах, они выглядели сердитыми и несчастными. Портреты были повешены как раз напротив первой двери. Я не знала, чья это комната, Шарлотты или мисс Эмили, И медленно, дюйм за дюймом открыла дверь.
Осветив помещение почти потушенной керосиновой лампой, я поняла, что в этой комнате уже многие годы никто не жил. В центре стояла большая дубовая кровать, наполовину прикрытая балдахином. На ней все еще лежали шелковые подушки и одеяла, но толстый слой пыли выдавал их непричастность к человеческому бытию. Красивый каменный камин стоял у правой стены. Длинные атласные занавесы закрывали огромные окна. Возле камина висел портрет молодого мистера Буша или его отца, в одной руке он держал шпагу, в другой поводья, как ни странно, на лице мужчины была улыбка. В комнате стояла темная, красивая старинная мебель, на ночном столике лежала библия в золотом переплете.