Секретарша

Волгина Надежда

– Но причина же должна быть, – не отставал отец.

– Причина есть, – буркнул Максим. – Ее возраст.

В воздухе повисло молчание, которое отец не торопился нарушать. А Макс так и вовсе не хотел продолжать разговор на эту тему.

– Сын, ну ты же умный человек, а окружил себя стереотипами, комплексами, – вздохнул отец. – Не кажется тебе, что пора уже от этого избавляться?

– Зачем избавляться от того, что устраивает?

– Хотя бы затем, что тебе уже тридцать пять, и пора подумать о жене. Очень надеюсь, что в жены ты возьмешь кого-нибудь помоложе шестидесяти, – хохотнул

отец. – С детьми у нас с Зоей не получилось. Но хотелось бы верить, что не умру раньше, чем появятся внуки.

– О женитьбе пока как-то не думается, некогда, – отмахнулся Макс.

– Потому и завожу разговор на эту тему, чтоб задумался. Время не стоит на месте, сын. Она хоть симпатичная?

– Кто? – посмотрел Макс на отца и в сгущающихся сумерках заметил, как лукаво блестят у того глаза.

– Ну секретарша новенькая.

– Пап, перестань!

– И все же?

– Наглая она! – в сердцах выпалил. – Слишком много себе позволяет.

– Симпатичная, значит, – кивнул отец, сделав такой вывод неизвестно почему.

Сам Макс точно не рассматривал свою новую секретаршу с этой стороны. Но сейчас хоть себе должен был признаться, что отец прав. Не по поводу всего, а исключительно что касается внешности этой Полины.

– Ладно, пойдем ужинать. Зоя, поди, заждалась нас уже. И она тебе очень рада!

– Я тоже, пап, – тепло улыбнулся Макс.

Со второй женой отца не все было гладко с самого начала. Лет пять Максим не относился к ней никак, словно той и не было вовсе. А потом как-то постепенно они сблизились. Нравилась ему ее серьезность и рассудительность. А главное, видел он, что любит Зоя отца по-настоящему, даже несмотря на то, что тот намного старше нее. Ну и Макс полюбил ее как сестру. Пожалуй, она была единственной, кому он мог рассказать даже то, что считал тайным или личным.

Полина

Стоило только за шефом закрыться двери, как в приемную началось самое настоящее паломничество. Поля только и успела, что отменить совещание, сославшись на отсутствие начальника. Не прошло и пяти минут, как прибежал тот самый юрист – Влад.

Явление свое объяснил желанием поближе познакомиться с самой молодой сотрудницей фирмы. И смотрел при этом на Полю как на музейный экспонат, который можно пристально разглядывать, но руками трогать ни-ни.

После Влада пришел логист Юрий. Примерно одного с ней возраста и наглый до невозможного. Поле пришлось того сразу приструнить, чтобы больше даже не пытался заправить ей выбившуюся из прически прядь волос или ущипнуть за щечку. В общем, покидал Юрий приемную гораздо более присмиревший, но явно неоставляющий надежд на что-то большее.

Мужчины шли в приемную почти до самого окончания рабочего дня, толком не давая Полине сосредоточиться на самой работе.

В итоге, когда она уже не знала, что предпринять, чтобы остановить этот безостановочный поток, последних любопытных посетителей разогнала Кира Юрьевна.

– Полечка, закрылась бы ты изнутри, – посоветовала ей кадровичка. – А то ведь эти самцы совсем озверели – мешаю работать в первый день.

И только последовав мудрому совету представительницы более старшего поколения, Поля, наконец-то, смогла погрузиться в работу. Она так боялась

себя обнаружить, что даже в уборную не выходила, сидела тихо как мышка. И каждый раз, когда кто-то дергал ручку на двери, замирала в священном ужасе. Вот уж не думала, что первый рабочий день пройдет именно так.

От всех этих переживаний и обилия новой информации под вечер у нее разболелась голова. Но даже несмотря на это она выдержала еще полчаса после окончания рабочего дня и только потом решилась выбраться из укрытия. Благо, в коридоре было уже пусто, и даже в лифте она спускалась в гордом одиночестве.

До дома добралась, когда уже окончательно стемнело. По пути зашла в магазин и накупила продуктов целый пакет. Нужно что-то готовить на ужин и на завтра, хоть и ужасно не хотелось. Больше всего Поля мечтала сейчас полежать хоть полчаса в тишине и покое после суматохи этого ненормального дня.

Квартира встретила тишиной и неожиданной темнотой. Неужто Стаса нет? Да быть такого не может, тем более что она минут пять назад звонила, и он был дома.

Сгрузив продукты в кухне, Поля прошла в гостиную и включила свет.

– Господи! Напугал! – тут же схватилась за сердце, чувствуя как то зашлось от страха и неожиданности.

Стас лежал на диване, и вся его поза выдавала страдание.

– Что-то случилось? – еще сильнее напугалась Полина.

Может заболел? – мелькнула мысль. Но потрогав его лоб, убедилась, что температуры нет. Да и не выглядел он больным.

– Стас, ты чего молчишь-то? – с улыбкой поинтересовалась, встретившись с грустным взглядом.

– Ну ты же утаиваешь от меня все важное, – буркнул он и схватился за пульт.

Ах, ну конечно! Время новостей – вот и поговорили.

– Ничего я от тебя не утаиваю, – вздохнула Поля, вдруг поняв, насколько сильно она сегодня устала. – Все расскажу, как только отмокну под душем.

– Нет, сейчас.

– Что сейчас? – не поняла она, и больше всего ей не понравились нотки стали в голосе любимого.

– Расскажи. Где была? Чем занималась? Почему я узнаю о твоей работе последний?

Очередной тяжкий вздох не заставил себя ждать, но все же Поля нашла в себе силы опуститься на диван и поделиться со Стасом новостями. Конечно, про весь тот дурдом, что творился сегодня на новом рабочем месте, умолчала. Поведала лишь, чем занимается фирма, на каких условиях она туда устроилась и о том, что работа эта временная.

– И зачем ты только согласилась? – скривился Стас, когда рассказ подошел к концу.

– В каком смысле, зачем? Нам нужны деньги.

Странно, что приходилось говорить такую банальщину. Не может быть, чтобы он не понимал очевидного.

– Нашел бы я деньги. И у меня скоро выставка…

– Когда, скоро? – оживилась Поля.

Картины Стаса ей нравились. На гениального художника он может и не тянул по ее дилетантскому мнению. Но определенным очарованием с его холстов веяло. Только вот маркетолог из Стаса был никудышный, продавать себя не умел, да и не желал особо. Нет, он конечно, хотел, даже мечтал зарабатывать на своем творчестве. Грезил каким-то несметным богатством. Но ничего для этого не делал сам, разве что вел переговоры с какими-то нужными людьми.