Секретарь
Шрифт:
— Ай! — упал я на спину, больно ударился головой о землю, еще и груз сверху меня придавил. Черт, там было молоко, и оно сейчас стекало по моей одежде…
— Ты чего делаешь, придурок! Под ноги смотреть надо! — орал на меня начальник, но я был как будто во сне и слышал его откуда–то издалека, в ушах звон, пред глазами все расплывается…
Рэндом:
Я вернулся домой. Бесцельно слонялся по пустой квартире. Я уже несколько лет жил один, но сегодня мое одиночество было особенно острым, потому что я знал, кто мог бы его разрушить. Шон… Я не мог не думать о нем. За какие–то
Вдруг зазвонил телефон. Я удивился: обчно, в такое время меня уже не беспокоят. С легкой тревогой беру трубку:
— Рэндом Кейн. Слушаю вас…
Шон:
Я слышал, как возле меня начали суетиться, куда–то тащат, кажется они вызывают мне скорую, по тому как они кому–то начали описывали мое состояние… Я зажмурился от боли, когда меня потревожили, я весь мокрый от пролившегося молока, ай… моя спина…
Рэндом:
Я почти ничего не понял, кроме того, что Шону стало плохо.
— Я сейчас приеду за ним, — бросаю в трубку, быстро одеваюсь.
По указанному адресу я добрался за несколько минут. Шон лежит на каком–то диванчике, мокрый, несчастный… От сострадания у меня сжимается сердце.
— Мальчик мой, — присаживаюсь возле него, — я тут…
Шон:
— Рэндом? — я видел его сквозь пелену в своих глазах, — Что–то мне нехорошо, отвези меня домой, скажи начальнику, что деньги за молоко я с зарплаты верну… — я начал терять сознание, в глазах уже окончательно потемнело…
Рэндом:
Я велел прислать счет за молоко на мое имя, подхватил юношу на руки и отнес в машину. Он просил отвезти его домой… Но не сказал к кому. Я чуть улыбнулся, сворачивая в сторону своего дома. Мальчик так и не приходил в себя. Я занес его в квартиру, уложил на диван в гостиной. Нашел нашатырный спирт, приоткрыл пузырек и помахал перед носом Шона.
— Давай же, мальчик, очнись…
Шон:
— Ммм… — я качнул головой в сторону от резкого запаха, тут же все мое тело пронзила боль. — Не надо, — я не понимал, где нахожусь, глаза не открывались, я потянулся к голове, она была мокрая, кажется в молоке или крови, я не видел. Но жутко болела, кажется, по ней часа два долбили отбойным молотком… Я опять застонал, укладываясь обратно…
Рэндом:
Он пришел в себя, но глаз так и не открыл. На лице отразилась боль от резкого движения. Мое сердце тут же отзвалось на нее острым уколом.
— Тссс, Шон, не дергайся, — прошептал я, ласково прикасаясь к его лбу. Черт, он весть в этом дурацком молоке. — Сейчас я дам тебе таблетку, выпей ее. А потом я отнесу тебя в душ.
Шон:
Мое сознание ко мне окончательно вернулось, я чувствовал, как заботливые руки поднимают меня, несут, омывают теплой водой, голова, как каменная, но пошевелится я был в состоянии, немного при этом спина побаливала…
— Где я? Рэндом, ты? Я дома?
Рэндом:
— Дома, — я не могу сдержать улыбку, хотя ситуация совсем не располагает к веселью. — У меня. Я же не знаю, где ты живешь… Тут тебе будет удобнее, и я присмотрю за тобой.
Пока я мою его и говорю, руки исследуют
Шон:
— Хорошо, — я согласно кивнул, сил спорить сейчас не было. — Что, со мной все в порядке? Кажется, я ударил спину, — шепчу пересохшими губами. — И голова болит, я посплю немного, ладно?
Рэндом:
— Поспи, малыш, — я завернул его в полотенце и отнес в свою спальню, уложил на кровать. — Я вызову врача, пусть осмотрит тебя.
Я вышел из комнаты и позвонил своему врачу. Извинился за поздний звонок и попросил приехать, пообещав хорошо оплатить визит.
Шон:
Я как–то неуютно чувствовал себя в его доме, а спальня такая большая, кровать под стать. Я разлепил глаза и осматриваюсь, пока Рэндома нет рядом… Вскоре приехал врач и осмотрел меня, но мне ничего не сказал, только Рэндому, кажется, пару слов…
Рэндом:
Поговорив с врачом, я вошел в спальню.
— Привет, малыш, — я присел возле него на кровать, погладил по щеке. — Как самочувствие? Кушать хочешь?
Шон:
— Вроде, в порядке, — я чуть приподнялся на локтях. — Кушать ужасно хочется, — почему–то при этих словах я покраснел, мне стало не очень удобно, по–моему, я его немного стесняюсь, или себя…
Рэндом:
— Что тебе принести на завтрак? — я наслаждаюсь ситуацией, мне нравится видеть его в моей постели, мне нравится заботиться о нем.
Шон:
— Что хочешь, я съем все, — я гляжу на него. — Чего ты такой довольный? Тебе что, хорошо, когда мне плохо? — шутя спрашиваю… и тяну к нему руки…
Рэндом:
— Не так уж тебе и плохо, — улыбаюсь я ему и склоняюсь навстречу его рукам. — Раз уж у тебя хватает сил на упреки. Будешь горячие бутерброды, жульен и сок с круассанами?
Шон:
— Я буду все, а на десерт тебя съем, — я притягиваю его ближе, — А может, сразу к десерту приступим, — спина начала отдавать болью. — Ай, блин, больно, — я рухнул обратно на мягкую постель…
Рэндом:
— Завтрак немного подождет, — Я перевернул его на живот, — и десерт подождет, — я поцеловал его между лопаток, легонько провел костяшками пальцев по позвоночнику. — Расслабься, сейчас я сделаю тебе массаж, и боль пройдет.
На тумбочке возле кровати лежит мазь, оставленная врачом. Я выдавил на ладони немного, положил руки на поясницу Шона.
Шон:
— Ммм… Рэндом, — простонал я, когда он начал водить руками мне по спине. — Как приятно, когда ты меня касаешься, я больше никому не позволю себя касаться… Рэндом, — я стонал его имя в подушку, выгибаясь под его умелыми руками, выпячивая попку назад. Как приятно, боли почти нет… — Рэндом…
Рэндом:
Он такой чувствительный. Я же действительно делаю ему массаж… Ммм, а если провести ладонями вот так вдоль позвоночника, сжать в руках упругие ягодицы? «Стоп, Рэндом, — командую я себе, — мальчику нужен покой». Но его тело, подставлющееся под мои руки, заставляет забыть о благоразумии…