Секрет Коко
Шрифт:
— И что за неприятности?
— Один маленький засранец по имени Шон О’Мелли хочет торговать травкой на дискотеках, — объясняю я. — Он пытался угрожать Марку и даже шантажировал его, чтобы тот помог ему в этих черных делишках.
Карл делает еще один глоток «Гиннесса» и внимательно смотрит на нас с Кэт.
— Понятно, — угрюмо отвечает он. — Плохи дела.
Кэт качает головой.
— Нет, все не настолько плохо, — говорит она. — Марк очень странно вел себя все это время, и
Карл одобрительно смотрит на меня.
— Умница, Коко, — говорит он.
Кэт сжимает мою руку под столом в знак благодарности. С тех пор как моя подруга узнала о том, что Марк доверил мне свой секрет, она превратилась в один сплошной комок нервов. Мне больших усилий стоило убедить ее не обрушивать гром и молнии на дом обидчика ее сына — Дэвид тоже с трудом взял себя в руки. В конце концов оба родителя признали, что так они лишь еще больше навредят Марку. Это и вправду могло бы плохо закончиться.
— Суть в том, Карл, — продолжаю я, — что дело очень деликатное. Марк не хочет новых неприятностей в школе. Ситуация довольно запутанная.
— Разумеется, — кивает он.
— Но Шону нужно как-то дать понять, что теперь проблемы возникнут у него, — осторожно говорю я.
— И вы хотите, чтобы я вам помог? — спрашивает он.
— Мы думаем, что ты прекрасно справишься с этой задачей. Ты бы мог… потолковать с Шоном.
Карл задумчиво кивает:
— Это можно. Но что по этому поводу скажет юный Марк?
— Он в курсе, — говорю я. — Ему важно избавиться от Шона, только бы без лишнего шума.
Прежде чем рассказать все Кэт и Дэвиду, я позвонила Марку и поделилась с ним своей задумкой. Кажется, он вздохнул с облегчением, узнав, что мы возьмем все в свои руки.
— Так вы нам поможете? — с отчаянием в голосе спрашивает Кэт.
Карл выдерживает выразительную паузу.
— Ну конечно же, помогу, милая, — говорит он в конце концов. — Заодно выгуляю свои татуировки, еще и окровавленный фартук ненароком забуду снять, когда пойду с вашим засранцем общаться.
— Боже, он на всю жизнь это запомнит, — довольно ухмыляюсь я. — То, что нужно.
Кэт с облегчением вздыхает:
— Спасибо, Карл. Я не хочу никаких проблем, только…
— Припугнуть его немножко? — заканчивает за нее Карл. — Это я могу, не беспокойся.
— Ты самый-самый, — благодарно улыбаюсь я ему.
— Да без проблем. А теперь я хочу, чтобы ты мне помогла, услуга за услугу.
— Думаю, я знаю, что тебе нужно, — отвечаю я.
Я вижу, как в бар под руку входят Рут и Анна. Это я их сюда пригласила. Ведь меня вчера посетила не одна чудесная мысль.
Увидев Карла, сидящего вместе с нами, Рут бледнеет и испуганно смотрит на
При виде сестер Карл теряет дар речи, я замечаю, как у него начинают трястись руки от волнения. При всей его внешней грубоватости, в душе он — очень мягкий человек.
Анна и бровью не ведет, здороваясь с Карлом.
— Здравствуй, Карл, — сухо приветствует его она, — что, Рут наконец-то решила не скрывать ваши отношения?
За ее спиной Рут ахает от удивления.
— Ты правда думала, что сумеешь сохранить это в тайне от меня? — обиженно спрашивает Анна, вскидывая брови. — Если ты еще хоть раз полезешь через эту стену, Карл, тебе точно не поздоровится.
Рут и Карл переглядываются и заливаются нервным смехом.
— Могу я предложить тебе выпить, Анна? — галантно спрашивает Карл.
— Пожалуй, позволю себе немного хереса, благодарю, — отвечает она, усаживаясь за стол.
— Ни в чем себе не отказывайте, — говорит Кэт Карлу и Рут, поднимаясь с места и провожая их к барной стойке. — Всё за счет заведения.
Мы с Анной остаемся сидеть за столиком.
— Как это на тебя не похоже — пить средь бела дня! — восторженно говорю я ей.
— Обычно я не пью, — отвечает она. — Но сегодня — особенный день.
— Почему же? — спрашиваю я.
Она пристально смотрит мне в глаза:
— Я написала Колину письмо.
— Правда? — Эта новость потрясает меня до глубины души. Мне казалось, она никогда его не простит.
— Да. Я много об этом думала, не знаю, смогу ли когда-нибудь до конца простить этого человека, но нужно ведь как-то жить дальше. В наше время эта фраза звучит так заезжено… Но ты понимаешь, что я хочу сказать.
Я тянусь через стол и беру ее хрупкую ладонь в свои руки.
— Конечно, понимаю, — говорю я Анне. — Ты поступила очень великодушно.
— Не глупи, — заливается краской она. — Это ты — настоящее чудо.
— Я? А я тут при чем?
— А кто бы еще стал копаться в истории Тэтти? Ты такая решительная… Вынуждена признать, я у тебя многому научилась. Слишком долго я пряталась в своей раковине, закрываясь от всего нового.
— Даже не знаю, — смущенно бормочу я.
— Это правда, Коко. Ты последовала за зовом сердца, я так тобой восхищаюсь! Какая же ты храбрая, — говорит она.
— Я совсем не храбрая, — возражаю я.