Секрет Коко
Шрифт:
— Да. Она заранее уладила все эти вопросы с адвокатом. Который, к слову, редкий ублюдок.
Я с трудом подавляю смешок — то же самое об этом занудном Дермоте Брауне мне сказал и Хьюго.
Мэри гладит другого пса, и все трое прижимаются к ее полным ногам, едва заметно принюхиваясь.
— Долго вы у нее проработали? — спрашиваю я.
— Около десяти месяцев — до моего прихода она была очень независима, всю жизнь прожила одна, никогда не была замужем, детьми тоже не обзавелась. Тем не менее деньги у нее водились. Не забывайте,
— Интересно, откуда же она брала деньги, — размышляю я вслух. Я об этом уже думала — меня ничуть не удивили слова о том, что Тэтти была состоятельной женщиной, ведь я знала, что она располагала определенным ценным имуществом и вполне могла позволить себе платить агентству за услуги компаньонки в последние месяцы своей жизни. Но откуда же у нее были все эти богатства? Загадка.
— Я никогда ее об этом не спрашивала, — несколько резко отвечает Мэри Мур. — Это ее дело, не мое.
— А ей никто больше не помогал? У нее совсем никого не было?
— Совсем никого. Она связалась с агентством после того, как упала. Тэтти лично устроила мне собеседование — до меня она успела встретиться с дюжиной других сиделок, я была последней в ее списке.
Что-то в ее истории разожгло во мне любопытство. Что же такого Тэтти увидела в Мэри Мур? Почему она выбрала именно эту женщину своей компаньонкой?
— Собеседование проходило у нее дома? — спрашиваю я, надеясь, что она опишет дом, где жила Тэтти, и я получу хоть какое-то представление о жизни той. Кажется, я задела Мэри за живое и она забыла об осторожности. Нужно отдать мне должное — эта женщина не из тех, кто запросто рассказывает такие личные истории.
— Да, я никогда не забуду тот день, — грустно смеется она. — Тэтти жила в прекрасном доме в георгианском стиле, в самом конце Меррион-сквер. Я таких прежде и не видела.
— Звучит впечатляюще, — я знаю, что дома в этом районе страшно дороги, на этой улице находятся преимущественно трехэтажные особняки.
— Да, дом действительно оставлял неизгладимое впечатление. Но он совершенно не подходил пожилой женщине, только идущей на поправку, — эти бесконечные лестницы, сами понимаете. И я ей так и сказала.
— Прямо на собеседовании? Смело!
Она заливается смехом и снова ласкает псов, лежащих у ее ног.
— Она примерно так же отреагировала — назвала меня крепким орешком. Господи, как же меня развеселили эти слова, особенно в ее устах! У Тэтти вообще было отличное чувство юмора.
— Но своей семьи у нее не было? — спрашиваю я. Мне не хочется упоминать письмо, обнаружившееся в сумочке Тэтти, думаю, еще слишком рано.
Мэри пристально смотрит на меня своими зелеными глазами.
— Нет, во всяком случае, я никогда никого у нее не видела, — отвечает она. — При мне к ней никогда никто не приходил. Вот так всегда и происходит — молодые
Она смотрит куда-то в сторону, и я понимаю, что, несмотря на браваду этой женщины, ей неприятно признавать этот факт. Если она работает в доме престарелых, то ей прекрасно известны все трудности его обитателей, она отлично знает, каково это — быть брошенным в болезни и старости. Я сразу вспоминаю о Рут, хотя она ни капли не похожа на типичную пенсионерку. Это сейчас она весела и бодра, но заболей она, и все могло бы быть совсем иначе. От этой мысли я вздрагиваю.
Похоже, Тэтти Мойнихан действительно была одинока и жила в уединении. Ее не навещали ни родные, ни близкие. Что же заставило ее превратиться в настоящую отшельницу? И что произошло с мужчиной, написавшим ей то письмо?
Вдруг Мэри подается в мою сторону, на ее загорелом лице снова читается подозрение.
— А зачем вам все это нужно? К чему все эти расспросы? — спрашивает она. — Вы хотите разузнать побольше о Тэтти лишь потому, что нашли сумочку, которая когда-то ей принадлежала? Что вам на самом деле нужно?
Я тут же понимаю, что пришло время признаться, почему я здесь. Иначе меня попросту выставят за дверь и мне долго еще придется отбиваться от преследующих меня собак. Вдруг я решаю, что нужно рассказать этой женщине всю правду. Она совсем не похожа на адвоката Дермота Брауна, которого даже по телефону мало интересовала судьба пожилой леди, уже оплатившей его услуги. Сомневаюсь, что Тэтти доверилась Мэри и поведала ей о своей былой любви, но мне кажется, что судьба подруги хозяйке дома до сих пор небезразлична. А их отношения действительно не похожи на деловые, их связывали не только деньги и трудовое соглашение. Эти женщины действительно были подругами. Если я покажу ей письмо, это нельзя будет считать предательством.
Я делаю глубокий вдох.
— Я нашла письмо. В сумочке, — признаюсь я.
— Письмо? Какое еще письмо? — Она удивленно морщит лоб, услышав мои слова.
— Письмо от ее возлюбленного. Вот, сами почитайте.
Я кладу сложенный лист бумаги на стол и наблюдаю за выражением лица женщины, пока она читает его, положив руку на шею.
— Ох, — вздыхает она. Это все, что она может сказать, но в ее голосе я слышу глубокую печаль. Заметно, что ее это письмо впечатлило так же, как и меня.
— Знаю, звучит безумно, однако после того, как я нашла это послание, я почувствовала, что мы с Тэтти… будто бы связаны. Поэтому я и пытаюсь разузнать о ней все, что можно. Я позвонила Дермоту Брауну, и он отправил меня к вам, но, честно говоря, я и сама не знаю, чего хочу этим добиться.
Мэри Мур задумчиво смотрит на меня.
— Исходя из моего жизненного опыта, — медленно говорит она, — тот, кто ищет сам не зная что, и сам потерял что-то очень важное, вот и пытается восполнить свою утрату.