Секлетея
Шрифт:
Все, уже не до крафтовой бумаги. Антон засунул целлофан ошарашенному парню за шиворот и прижал красный букет к груди. Вдруг парень негромко сказал: «Отдай мне хризантемы. Скажу, что роз не было. И мы с тобой будет квиты, ведь я в «Балчуге» не работаю – это случайный заказ». Антон с радостью отдал хризантемы, и парень растворился в толпе.
Андрей Никитин приехал в «Балчуг» заранее, выпил приветственный коктейль в «Атриуме» и направился в зал «Владимир» для того, чтобы занять место в первом ряду. Вероника Субботина лучезарно улыбнулась ему, но он как-то отстраненно поприветствовал ее. Вдруг ему стало не хватать воздуха, и он решил выйти
Внезапно роскошную входную дверь заклинило: она перестала двигаться и встала, как вкопанная, замуровав во вращавшейся треугольной секции англичанку с собакой. Антон был в ужасе, потому что лампочка над дверью погасла, а это могло означать только одно: электроэнергия в механизм не поступала. Англичанкина собака бросилась на дверное стекло, стала бить по нему лапами и выть. Англичанка завизжала по-английски тоном чуть ниже собачьего. Из всего этого визга и воя Антон понял, что собака сейчас обоссыт дверь, а может, еще и нагадит. Какой придурок разрешил собак в «Балчуге» ?! Но Антон вспомнил, сколько стоил англичанкин номер, и стал нервно толкать дверь, пытаясь ее как-то сдвинуть.
Под этот визг подъехал лимузин, и Антон бросился открывать дверь. Боковым зрением он увидел, что менеджер успел открыть запасную, не вращающуюся дверь, и ему стало чуть лучше. «Господи, когда этот день закончится, возьму отпуск, поеду в Тбилиси, к маме», – подумал Антон и не успел открыть дверь лимузина. Перед ним как из-под земли вырос охранник Секлетеи – этот хантыец или мансиец (или ханты-мансиец) высокий, как шкаф, мужчина. Он с легкостью пододвинул Антона и открыл заднюю дверь лимузина. Секлетея и Игорь вышли из машины, Игорь чуть приобнял ее.
Охранник ханты-мансиец подал руку Секлетее, которая выглядела строго и элегантно. Она прошла немного вперед, и тут Антон подскочил к ней с цветами и начал декламировать приветственную речь: «Госпожа Секлетея Красицкая, мы рады приветствовать вас в отеле «Балчуг Кемпински» – лучшем отеле Москвы…», – он вдруг замолчал, увидев, как сильно она побледнела. Ханты-мансиец взял букет, быстро отдал его Игорю и подхватил Секлетею, которая уже теряла сознание. Он резко открыл дверь лимузина одной рукой, втащил ее на заднее сиденье, захлопнул и заблокировал двери. Машина медленно поехала к Раушской набережной и растворилась за поворотом.
Сергей Туров наконец сдвинул вращающуюся дверь, выпустил собаку и англичанку и почувствовал, что вляпался в собачье дерьмо. Ботинки было жалко, но мысль о сорванном контракте бросала его в дрожь. Он никак не мог понять, как же получилось, что какой-то идиот вручил ей кроваво-красные розы вместо указанных им хризантем. Он понимал, что по крайней мере сегодня никакого подписания не будет.
Отряхнувшись от собачьего дерьма, Сергей подошел к Игорю и, с трудом сдерживая эмоции, спросил:
– Что случилось? Где она и почему такой сбой? Грач нам этого не простит! – И добавил: – Игоряшка, будешь мне должен.
– Это кто кому должен? Какой придурок нарушил сценарий? – сухо ответил Игорь Веснин. – Я же писал вам про цветы: ну мимозу не нашли, так крымской хризантемы в Москве навалом. Могли бы и самолет в Крым отправить ради такой сделки. Она ненавидит красные розы, мне кажется, что она почему-то их боится. – Он помолчал: – И вообще, увеличивайте бюджет.
Сергей начал искать глазами Антона: «Мерзавец, я выгоню его отсюда с волчьим билетом. Он меня еще попомнит». Но расстроенный Антон и не думал скрываться, он подошел к Сергею, протянул ему телефон и вежливо сказал: «Сергей Никитович, хотя это было очень трудно, но я выполнил ваши указания». Сергей прочитал SMS, вспомнил про пропавший телефон и понял, что его переиграли.
Михаил Юрьевич, которого Сергей оставил одного в зале «Ярославль», устал ждать и решил спуститься в «Атриум». Там он увидел толпу журналистов и других приглашенных лиц, на фоне которых выделялся взъерошенный Сергей с букетом роз, и спросил: «Где она? Не приехала?» Сергей стал путано объяснять про розы и хризантемы, про ее обморок и внезапный отъезд. Михаил Юрьевич прошипел: «А где твой Игорь? И кто так готовит сделки? Наверное, нужно юриста менять!», и, не находя более приличных выражений, он пошел к своей машине и увидел, что водителя не было. «Где этот козел? Поведу сам», – подумал Михаил Юрьевич и вспомнил о выпитом коньяке. Это его немного охладило, и, обернувшись, он сказал: «Ладно, Сергей, давай цветы. Думай, как решить проблему. Объяви газетчикам, что ей стало плохо и подписание переносится. И пусть едят и пьют – все равно деньги уже заплачены». В этот момент подошел водитель и Михаил Юрьевич сел на заднее сиденье роскошной БМВ.
«Куда ехать?» – подобострастно спросил водитель. «Прямо», – рявкнул Михаил Юрьевич и стал раздумывать о том, что после такой неудачи ночь любви будет безрадостной. Он передумал ехать к китаянке и вспомнил о Барбаре —сотруднице московского департамента консалтинговой компании KPMG. «Поеду к ней и обсужу план вывода «Полимеда» на биржу, а потом домой и напьюсь. День все равно пропал». Но вдруг он вспомнил слова Барбары о том, что до слияния с «Витафармой» на биржу выходить преждевременно. Осознание того, что он, Михаил Юрьевич Грач, зависит от какой-то женщины, вконец его расстроило, и он сказал водителю: «Поехали в клуб». И подумал: «Посмотрю на девочек у шеста: они такие милые, когда раздеваются. Подарю им розы, не выбрасывать же их».
Выходя из «Атриума», где он объявил обо всем журналистам, Сергей увидел Игоря, который о чем- то мило беседовал с Натальей Власовой:
– Останетесь на фуршет?
– Конечно, я сегодня не обедал. Мы с Натальей – старые знакомые, будет приятно вспомнить о былом, – многозначительно заметил Игорь и увлек Наталью в «Атриум», где как раз закончили накрывать столы.
Сергей не мог смотреть на еду, он вдруг почувствовал легкое головокружение и решил прогуляться до метро.
Секлетея пришла в себя и увидела, что они въезжают в Брюсов переулок со стороны Тверской:
– У меня был приступ? – спросила она ханты-мансийца.
– Небольшой, как вы себя чувствуете?
– Меня еще знобит и слабость. Дайте мне лекарство.
Она стала медленными глотками запивать порошок и вспомнила, когда это произошло с ней впервые. И воспоминание обожгло ее.
Часть 1: Лита
1960-е годы, Тюменская область