Сэкетт
Шрифт:
— О-о, Оррин… — Глаза банкира прыгнули на Тайрела, потом снова на меня. Фамильное сходство было сильное.
— Мне тут предлагают купить кое-какое золото. Это ваш брат?
— Телл, познакомься, это Джон Татхилл.
— Всегда приятно познакомиться с кем-нибудь из семьи Сэкеттов, — сказал Татхилл, но когда наши глаза встретились, мы оба поняли, что ничего приятного тут вовсе нет. Ни для меня, ни для него.
— Мой брат только что приехал из Монтаны, — небрежно заметил Оррин. — Он был там рудокопом.
— Он больше похож на ковбоя.
— А
Потом мы двинулись по магазинам покупать для меня снаряжение. Как ни старайся, не мог я скрыть, что мне нужна кирка и лопата, бурильный молот и буры. То есть снаряжение для горных работ, это любому было ясно, тут никакими отговорками не отвертеться. Я человек не слишком подозрительный, но от осторожности еще никто не погибал, и, пока мы колесили по городу, не забывал поглядывать себе за спину.
Через некоторое время Тайрел и Оррин отправились по своим делам, а я уже сам закончил собирать себе снаряжение. Кэпа поблизости видно не было, но ему нянька не требовалась. В свое время Кэпу довелось повидать виды, полазить по горам и речкам. И любой, кто нацеливался на этого старика, нацеливался на большие неприятности.
Спустилась темнота. Я оставил свои покупки в платной конюшне и двинулся вдоль улицы. Остановился, чтобы поглазеть на горы — и заодно бросил взгляд через плечо. Ну и, будьте уверены, заприметил некоего человека. Он за мной крался — ну чистый тебе индеец.
Только он был не индеец, а так, скользкого вида типчик, которому, кажется, делать было нечего, кроме как не спускать с меня глаз. Тут же мне пришло в голову, что это может быть один из Бигелоу, ну, я свернул в переулочек и побрел себе потихоньку.
Должно быть, он испугался, что я от него скроюсь, и ворвался в этот переулок бегом, а я, как боксер, ушел в сторону в тень. Его, видать, застало врасплох мое внезапное исчезновение. Он резко затормозил, слегка оскользнувшись, остановился — вот тут я его и ударил.
Кулаки у меня большие, а руки закалены тяжелой работой. Когда я приложился к его челюсти, бахнуло, как вроде обухом по бревну.
Если кому взбрело в голову ко мне лезть, то мне охота такого человека знать получше, ну, я его прихватил левой рукой за грудки и приволок в салун, где должен был встретиться с моими братьями.
Люди подняли глаза — людям всегда любопытно, если что происходит, — а я тем временем взял его покрепче, поднял одной рукой и посадил на стойку.
— Я ничего не цеплял на крючок, но этот джентльмен утопил мой поплавок, — пояснил я присутствующим. — Кто-нибудь его знает? Он ничего не сделал, просто пытался напасть на меня в переулке.
— Это — Уилл Бойд. Он игрок, картежник.
— Он поставил денежки не на ту карту. Я не люблю, когда за мной шастают по переулкам.
Бойд начал приходить в себя, и когда понял, где он и что с ним, хотел сползти со стойки, только я держал его крепко. Вытащил из ножен на поясе любимую свою арканзасскую зубочистку, которой пользуюсь во всяких разных делах.
— Тебя направили
Он глядел на меня без всякого расположения, и я видел, что этот человек попытается меня убить при первом удобном случае. Похоже, ему надо было научиться многому такому, чему его не выучили, пока он был моложе.
Покачивая острым как бритва ножом, я сказал:
— Бери-ка этот ножик и сбривай себе усы.
Он мне не поверил. Запросто видно было, ну никак он не мог поверить, что такое с ним случилось. Он даже не хотел поверить, ну, так я ему объяснил:
— Ты за мной охотился, — сказал я, — а я человек спокойный, я люблю, чтоб меня не трогали. Тебе нужно что-то на память, чтоб напоминало тебе о недопустимых прорехах в твоем воспитании.
И протянул ему нож, рукояткой вперед, и опять я ясно видел, как в нем шевелится мыслишка, не получится ли этот нож всадить в меня.
— Мистер, и не заставляй меня потерять терпение. А то я тебя накажу.
Он взял у меня нож — осторожненько, потому что уже понял, что сегодня удача не на его стороне, и начал сбривать усы. Они были жесткие, а у него под рукой, как назло, не оказалось ни горячей воды, ни мыла… скажу вам, джентльмены, ему, видать, было больно.
— Когда в следующий раз соберешься нырнуть вслед за человеком в переулок, так ты остановись и подумай.
Я услышал, как хлопнула дверь салуна. У Бойда вспыхнули глаза. Он хотел было заговорить, потом заткнулся. Человек в дверях был Джон Татхилл.
— Эй! — голос его звучал властно. — Что тут происходит?
— Джентльмен сбривает усы, — сказал я. — Он решил, что ему лучше их побрить, чем отказаться. — Я покосился на него и спросил: — А как насчет вас? Вы не хотите побриться, мистер Татхилл?
Его лицо стало розовым, как у младенца, и он сказал:
— Если этот человек сделал что-нибудь противозаконное, так отдайте его под арест.
— Вы бы отправили человека в тюрьму? — спросил я таким тоном, словно был до смерти поражен. — Это ужасно! Вы могли бы посадить своего ближнего в заключение?!
Никто вокруг, похоже, не торопился встать с ним плечом к плечу и получить пулю, а ему это пришлось не по вкусу. Мне показалось, именно он и послал Бойда следить за мной, но доказательств у меня не было.
Бойд брился не очень аккуратно, дергался, порезался разок-другой, и местами его верхняя губа кровоточила.
— Когда он добреется, — сказал я, — он уедет из этого города. И если он когда-нибудь окажется в каком-то другом городе в одно время со мной, так он уедет и оттуда.
К восходу солнца эта история разошлась по всему городку, так я слышал — самого-то меня там не было. Я в это время ехал верхом обратно в Мору вместе с Тайрелом и Кэпом.
Оррин последовал за нами через несколько часов, и когда он въехал во двор на тележке, я укладывал свое снаряжение во вьюки, а Кэп стоял рядышком и наблюдал.