Сегун. Книга 2
Шрифт:
– Вы не сделаете этого? – спросил Торанага.
Душа Ябу возопила, почуяв опасность. Он едва смог выговорить:
– Я… я, конечно, ваши вассалы должны будут подчиниться. Да… если вы так решили, я… я сделаю.
Оми выругался про себя, придав лицу прежнее, тусклое выражение. Мозг его все еще работал вяло, оглушенный неожиданной капитуляцией Торанаги.
А тот, рассерженный, не оборвал бессвязных, сбивчивых речей Ябу, усугубляя его замешательство и вынуждая просить прощения. Потом презрительно бросил:
– Хорошо. – Он повернулся к Дзатаки и объявил, не ослабляя напора: – Так что,
Юноша чуть не выпрыгнул из кожи, но отпустил рукоятку меча.
– Да, отец? – запинаясь, отозвался он.
– Ступай и принеси мои письменные принадлежности! Живо!
Когда Нага отошел достаточно далеко, Торанага вздохнул с облегчение: ему удалось предотвратить нападение на Дзатаки. Теперь он цепко следил за Бунтаро. И Оми. Решив, что эти трое под контролем и не выкинут какую-нибудь глупость, которая вызовет немедленную стычку и большое кровопролитие, он снова обратился к Дзатаки:
– Я сейчас же вручу вам мой письменный ответ на послание Совета регентов. Это подготовит Совет к тому, что я предстану перед ним. – Он понизил голос так, чтобы его слышал один Дзатаки: – В Идзу вам ничто не угрожает, регент. За пределами провинции ваша безопасность не моя забота. Пока моя мать не вырвется из заточения, вы можете не дрожать за свою жизнь. Но только до тех пор. Наша встреча окончена.
– Хорошо. «Я предстану»? – Дзатаки выказывал явное презрение. – Какое лицемерие! Мог ли я подумать, что наступит день, когда Ёси-но Миновара будет раболепствовать перед Исидо? Вы просто…
– Что важнее, брат, – спросил Торанага, – будущее моего рода или будущее государства?
На долину опустилось уныние. С неба лило, облака висели совсем низко, едва ли не в трехстах футах от земли, полностью закрывая путь к перевалу. Пустошь и подступы к постоялому двору были заполнены толкающимися, хмурыми самураями. Лошади в возбуждении били копытами. Военачальники с излишней грубостью выкрикивали приказания. Метались испуганные носильщики, готовясь идти с выступающей в путь колонной. До наступления темноты оставался час.
Торанага написал цветистое послание и отправил Дзатаки, невзирая на просьбы, которыми донимали его во время тайного совещания Бунтаро, Оми и Ябу. Он молча выслушал их доводы, а потом подвел черту:
– Я не хочу больше говорить. Я выбрал свой путь. Выполняйте приказы!
Он сообщил им, что немедленно возвращается в Андзиро, чтобы собрать остатки своих людей. А завтра направится вдоль восточного побережья в сторону Атами и Одавары, потом через горные перевалы в Эдо. Бунтаро возглавит сопровождающих его людей. Завтра же мушкетный полк под командой Ябу должен погрузиться на галеры в Андзиро и выйти в море, чтобы ждать его в Эдо. На следующий день Оми выступит к границе по центральной дороге, собрав всех имеющихся в Идзу воинов. Он поступит в распоряжение Хиромацу, который назначен главнокомандующим и обязан следить за тем, чтобы Икава Дзуккуя не помешал нормальному передвижению сил. Самому Оми надлежит обосноваться в Мисиме на какое-то время, чтобы охранять прилежащий участок Токайдского тракта и подготовить паланкины и лошадей для Торанаги
– Оповести все станции вдоль Токайдо – пусть подготовятся. Понял?
– Да, господин.
– Убедись, что все в полном порядке.
– Да, господин. Вы можете положиться на меня. – Даже Оми вздрогнул под его грозным, пристальным взглядом.
Когда все было готово к отправлению, Торанага вышел из своей комнаты на веранду. Все поклонились. Он знаком велел продолжать занятия и послал за хозяином постоялого двора. Тот услужливо подал счет, встав на колени. Торанага проверил его пункт за пунктом, кивнул и передал управителю для оплаты. Потом подозвал Марико и Андзин-сан. Марико получила разрешение ехать в Осаку.
– Но сначала вы двинетесь прямо отсюда в Мисиму. Передадите это письмо Хиромацу-сан, потом поезжайте в Эдо с Андзин-сан. Вы отвечаете за него, пока не приедете туда. Возможно, в Осаку вас доставят морем – это я решу позднее. Андзин-сан! Вы взяли словарь у священника?
– Повторите, пожалуйста. Простите, я не понял.
Марико перевела.
– Извините. Да, книгу я получил.
– Надеюсь, когда мы встретимся в Эдо, вы будете лучше говорить по-японски. Вакаримас ка?
– Хай. Гомэн насай.
Тяжелой поступью потерявшего всякую надежду человека Торанага вышел за ограду. Самураи прикрывали его от дождя большим зонтом. Все толкавшиеся поблизости – воины, носильщики и крестьяне – еще раз поклонились. Торанага не обратил на них внимания, просто сел в свой паланкин во главе колонны и задернул занавески.
Сразу же семь полуголых носильщиков подняли носилки и припустили вприпрыжку, шлепая по лужам загрубевшими босыми ступнями. Часть сопровождавших колонну верховых ехала впереди, другая держалась возле паланкина. Сменные носильщики и обоз замыкали колонну; все спешили, были напряжены, чувствовался общий упадок духа. Оми вел авангард, Бунтаро командовал арьергардом. Ябу и Нага уже отбыли в расположение мушкетного полка, который затаился в засаде, чтобы охранять дорогу, пока Торанага не перевалит через гребень хребта. Позже они должны были присоединиться к колонне.
– Для чего все это? – ворчал Ябу в те редкие минуты, когда они с Оми оказывались наедине.
Бунтаро подошел к высоким резным воротам постоялого двора, не обращая внимания на дождь.
– Марико-сан!
Она послушно заторопилась навстречу мужу. Тяжелые дождевые капли барабанили по ее оранжевому зонтику из промасленной бумаги.
– Да, господин?
Его глаза скользнули по лицу Марико, выглядывавшему из-под зонта, потом обратились на Блэкторна, наблюдавшего за ними с веранды.
– Скажите ему… – Он запнулся.
– Что?
Он снова пристально посмотрел на нее:
– Скажите, что я считаю его ответственным за вас.
– Да, господин, – кивнула она. – Извините меня, пожалуйста, но я сама отвечаю за себя.
Бунтаро отвернулся и смерил глазами расстояние до вершины горы. Когда он снова обернулся к Марико, следы терзавших его мук по-прежнему проступали на лице.
– Теперь наши глаза никогда не увидят падающих листьев, да?
– Все в руках Бога, господин.