Седрик
Шрифт:
— Что за дурость! — разочарованно протянул Снифф.
— Никакая не дурость, — возразил Снусмумрик. — Ей было жутко весело сидеть и гадать, что кому подарить. Ясное дело, у нее была большая родня и масса знакомых. И это было хорошо, хотя настоящих-то друзей у нее как раз и не было. И вот она думала о каждом из родных и знакомых по очереди и старалась отгадать, что больше всего хотел бы получить каждый из них. До чего же веселая была эта игра!
Кстати, тетка была совсем не глупа. Мне она подарила губную гармошку. Тебе,
У тетки моей мамы был несомненный талант делать сюрпризы. Она отправляла вещи посылками, и те, кто распаковывал их, не имел ни малейшего представления о том, кто их прислал.
Ведь они никогда не бывали у нее дома: она всю жизнь боялась, как бы у нее что-нибудь не сломали или не разбили.
Она развлекалась, представляя себе, как они удивятся и станут гадать, кто бы это им послал… И у нее поднималось настроение. Она чувствовала себя волшебницей, феей, исполняющей чужие желания и тут же исчезающей.
— Но я не посылал Седрика в посылке! — воскликнул Снифф, вытаращив глаза от удивления. — Да и умирать я тоже не собираюсь!
Снусмумрик тяжко вздохнул.
— Ты неисправим, — сказал он. — Постарайся хотя бы дослушать интересную историю до конца, даже если в ней нет ни слова о тебе. И подумай немного и обо мне. Я приберег эту историю для тебя, а мне иногда приятно рассказывать, ясно? Ну вот. А тем временем произошло следующее. Однажды ночью к тетке вдруг вернулся сон, а днем она принялась мечтать об Амазонке, читать книги о подводном плавании и строить в голове проект приюта для детей, которых никто не хотел взять в приемыши. Тетка стала гораздо веселее да и привлекательнее, чем всегда. Людям стало интересно с ней общаться, и в доме появились друзья.
«Не вешать нос! — подбадривала она себя. — У меня есть друзья, а я могу не успеть закатить для них пир, о котором мечтала с юных лет…»
А в комнатах дышалось все легче и легче. Посылки уходили одна за другой, и чем меньше вещей оставалось, тем лучше становилось тетке. В конце концов она уже разгуливала по опустевшим комнатам и чувствовала себя такой же невесомой, как веселый воздушный шарик, который вот-вот взлетит…
— На небо, — мрачно заметил Снифф. — Послушай-ка…
— Не перебивай меня без конца, — огрызнулся Снусмумрик. — Ты, видно, еще не дорос, чтобы понять эту историю. Но я все-таки продолжу рассказ. Согласен? Мало-помалу все комнаты опустели, и у тетки осталась одна лишь кровать, огромная кровать с балдахином.
Когда новые друзья пришли навестить ее, она всех усадила на эту кровать, а тех, что поменьше, — на балдахин. Им было уютно, всем вместе.
Вечерами гости ее обычно рассказывали друг другу страшные или забавные истории. И вот как-то вечером…
— Нет уж! Не хочу слушать! — сердито воскликнул Снифф. — Ты точь-в-точь как Муми-тролль. Я догадываюсь, чем все это кончилось. Она отдала им свою последнюю кровать и, страшно довольная, вознеслась на небо… По-твоему, и мне надо отдать не только Седрика, но и все, что у меня есть, а вдобавок еще и умереть?
— Ты осел! — сказал Снусмумрик. — И что еще хуже — перевираешь мои слова. А я хотел рассказать вот о чем. Однажды тетка моей мамы так безумно смеялась над одной из забавных историй, что косточка у нее выскочила, и она совершенно выздоровела.
— Не может быть! — закричал Снифф. — Бедная тетка твоей мамы!
— Почему же бедная? — спросил Снусмумрик.
— Ну как же, она ведь все раздала, — заволновался Снифф. — К тому же совершенно зря. Она ведь даже не умерла! И что, она забрала потом свои вещи обратно?
Зажав трубку зубами, Снусмумрик высоко поднял брови.
— Ты маленькая зверюшка-несмышленыш, — сказал он. — Все свои напасти она превратила в смешную историю. А потом уже закатила для друзей пир на весь мир… И приют одиноких детей тоже построила. Конечно, она была слишком стара для глубоководного плавания в море, но действующий вулкан, к счастью, все-таки увидела. После чего отправилась в путешествие на Амазонку. Это было последнее, что мы слышали о ней.
— Но на это требуется уйма денег, — усомнился практичный Снифф и резонно добавил: — Она же раздала все свои вещи…
— Неужели? Ты уверен в этом? — ехидно спросил Снусмумрик. — Будь ты повнимательней, ты бы услышал, что у нее осталась кровать с балдахином, а она, мой милый Снифф, была из чистого золота, к тому же щедро разукрашена алмазами и сердоликами.
(Что касается Седрика, то Гафса заказала для дочери серьги из топазов, а песику пришили вместо глаз две черные пуговки. Как-то Снифф снова нашел Седрика. Тот валялся, забытый, под дождем. Снифф подобрал его и принес к себе в комнату. Лунный камень, к сожалению, смыло во время дождя, и его так никогда и не нашли. Снифф, несмотря ни на что, продолжал любить Седрика, теперь уже только бескорыстной, глубокой любовью. И это в некотором роде делает ему честь.)
(Прим. автора.)