Седой

Эс Евгений

На пункте контроля безопасности скопилась небольшая, но вяло продвигающаяся очередь и Виктор пристроился ей в хвост, за пожилым седовласым мужчиной лет пятидесяти, с небольшим металлическим кейсом в руке и строгом дорогом костюме, явно сшитом на заказ, уж больно ладно он сидел на его фигуре. Не иначе, как крутой бизнесмен, решил Сомов, или высокопоставленный военный в штатском, вон как спину держит прямо, аж завидно от такой выправки. От нечего делать, он принялся разглядывать и других своих случайных попутчиков. Большинство пассажиров, в пестрых и свободных одеждах, судя по всему, летело в Сочи отдыхать, наслаждаться южным солнцем и Черным морем. Кто-то с красивыми любовницами, кто-то с усталыми женами и непослушными детьми, которые пребывали в постоянном броуновском движении. Пассажиры слегка суетились, приглушенно переговаривались и осматривались по сторонам.

И вдруг что-то

изменилось. Словно кто-то повернул регулятор громкости против часовой стрелки, и разговоры стихли, а в наступившей тишине застучали метрономом звуки женских каблучков. Виктор заметил, как взоры всех устремились в одном направлении и тоже обернулся. Обернулся и замер. По залу ожидания, приближаясь к ним, шла женщина поразительной красоты. Настоящая блондинка. Скорее даже и не шла, а плавно шествовала, словно королева, высоко подняв голову, чуть покачивая бедрами, и укладывая каждый шаг в видимый только ей одной вектор. Она и выглядела, будто королева. Блестящее оранжевое платье плотно облегало великолепное тело с узкой талией, оставляя открытыми предплечья, идеальные ноги чуть выше колен, верх очень высокой груди и шею, на которой сияло холодным огнем роскошное ожерелье. Вся она словно светилась изнутри и даже ее туфли на высоких каблуках сверкали стразами. Шаг за шагом она приближалась в полнейшей тишине, и только каблучки продолжали размеренно цокать по отполированному гранитному полу.

Незнакомка подошла и неожиданно остановилась прямо перед Сомовым. Она стояла так близко, что студент почувствовал тонкий пьянящий аромат ее духов, от которого сразу закружилась голова. Пахнет, словно ангел подумал Витя не в силах оторвать взгляд от ослепительной красотки. Белые с легким янтарным отливом волосы пышным водопадом спадали на ее открытые плечи. Парикмахер, наверное, превзошел самого себя, чтобы добиться такого эффекта. Изящный макияж, видимо и здесь постарался профессиональный стилист, подчеркивал изгиб чернокрылых бровей, тонкий хищный нос, чувственные перламутровые губы и ярко-голубые глаза. Никогда и нигде, ни в жизни, ни в кино, ни в интернете, Виктор не видел женщины прекраснее, чем та, которая сейчас стояла в шаге от него. Она была заметно старше студента, но он затруднился бы угадать ее возраст, может быть двадцать пять, а может быть и далеко за тридцать. Разум осознавал только одно — эта женщина была нереально божественно красива, и сердце юноши лишь подтверждало это, исполняя аллегро в груди.

Виктор судорожно сглотнул, пытаясь избавиться от внезапной сухости во рту. Он ожидал вопроса прекрасной незнакомки, быть может, о номере рейса или еще о чем-нибудь, и уже заранее волновался, что не сумеет связно ответить. Но из ее уст прозвучал совсем не вопрос:

— Какой ты красивый мальчик, был, — произнесла незнакомка бархатным грудным голосом, от которого у бедного Вити прокатилась по телу дрожь, а затем уже совсем неожиданно протянула руку и нежно погладила ладонью его черные волосы, — Береги себя, мас геаран.

От ласкового прикосновения Сомов окончательно потерял голову и лишь отчасти понял смысл сказанного. Не добавили ясности и несколько слов на незнакомом языке. Он стоял словно замороженный, но внутри у него все полыхало, а волны сильнейших эмоций захлестывали разум. Надо было бы как-то отреагировать, но Виктор лишь зачарованно смотрел и не мог не пошевелиться, не произнести что-нибудь вразумительное. А блондинка глянула на других пассажиров, еле заметно улыбнулась чуть дрогнувшими уголками губ, грациозно повернулась и направилась к выходу. И исчезла так же внезапно, как появилась. Лишь когда автоматические двери с тихим шипением закрылись за ее спиной, все вокруг разом зашевелились, заговорили, а Витя, наконец, очнулся от наваждения. Оказалось, что очередь у пункта контроля безопасности поредела и нужно продвигаться вперед.

Витя шумно выдохнул, похоже, он все это время даже не дышал. Вытер взмокший лоб о плечо в футболке, а мокрые ладони о старенькие джинсы. Любопытные пассажиры, бросали на него короткие взгляды, женщины вопросительные, мужчины завистливые. А что тут ответишь и чему завидовать, если он сам ничего не понял. Седовласый сосед, стоящий в очереди перед ним повернулся к Сомову и тот увидел его глаза, они были разного цвета, один обычный темно-карий, а другой темно-красный, словно переспелая вишня. Красный глаз?! Витя окончательно утратил способность удивляться.

— Красивая женщина, — задумчиво сказал разноглазый, бесцеремонно и с каким-то странным интересом разглядывая Виктора, — за такую можно и против всего мира начать войну. Правда, парень?

Виктор лишь опять шумно выдохнул воздух носом и пожал плечами, дескать, ну что тут скажешь.

Эйнштейн на его футболке тоже ничего не ответил, зато всем любопытствующим злорадно показывал язык. В таком смятенном состоянии студент добрался до рамки стационарного металлоискателя, к которому прижался боком транспортер рентгенотелевизионного интроскопа (то еще название). А там уже разворачивалось новое представление — поднял шум разноглазый бизнесмен, которого досматривали непосредственно перед Сомовым. Все-таки это не военный определился Виктор. Где-то он читал, что у военных кисти рук всегда сжаты в кулак, а у штатских расслаблены, к статье даже прилагалась фотография двух глав государства, подтверждающая сей факт. Возмущенный бизнесмен размахивал руками, а отнюдь не кулаками. В его раскрытом кейсе обнаружили предмет размером с тарелку, больше походивший на непомерно раздувшуюся брошь и весь усыпанный белыми и красными кристаллами. Сам бизнесмен пояснял, что это уникальный экземпляр религиозного культа и никому не позволял прикасаться к реликвии. Однако необыкновенный объект на экране интроскопа показал нечто, что вызывало подозрение и обоснованный интерес досматривающих инспекторов. К месту конфликта стали подтягиваться сотрудники служб авиационной безопасности, обеспокоенные разгоряченным пассажиром и, наличием потенциально опасного для полета предмета. Разозленный бизнесмен предъявлял бумаги с печатями и повышенным тоном доказывал, что у него есть право на провоз данного объекта. Инспекторы возражали, и дело шло к тому, что пассажира сейчас снимут с рейса. Это вывело бизнесмена из себя. Он страшно зарычал, поднял кулаки и Сомов подумал, что сейчас, наверное, дело дойдет до рукоприкладства, а там до вызова полиции и применении спецсредств. Но драки не произошло. Бизнесмен начал подходить к работникам аэропорта участвующим в конфликте, отзывая их как бы поговорить с глазу на глаз, гневно бормотал неразборчивые угрозы и бесцеремонно чуть ли не тыкал указательным пальцем им в лица. После такого разговора тет-а-тет все служащие аэропорта один за другим пошли на уступки и, в конце концов, пропустили беспокойного пассажира вместе с его культовым предметом. Седовласый захлопнул крышку кейса и с непонятной фразой — «Я таких пачками делал», с надменным видом покинул сектор досмотра. Работники службы безопасности после разговора с нахрапистым бизнесменом выглядели слегка пришибленными и растерянными.

Чем убедил их бизнесмен, Виктор как-то не уловил, поскольку был занят собственными мыслями. В голове его вертелся образ блондинки с голубыми глазами, а в ушах до сих пор звучал бархатистый голос — «какой красивый мальчик». Ведь это она обо мне сказала, краснел от этих мыслей юноша. Контроль безопасности он прошел беспрепятственно. Видимо после яростного напора предыдущего пассажира инспекторы еще не до конца пришли в себя. Ручная кладь в виде ноутбука не вызвала претензий и даже сумку, в которой он находился, посчитали излишним открывать.

До объявления посадки, взволнованный Витя еще несколько раз отчаянно выглядывал в зал ожидания, сквозь небольшие прорехи в разделительном ограждении, в надежде увидеть ту самую блондинку, но тщетно. На холодном граните простыл ее след. Одним из самых последних пассажиров, с легкой грустью, он направился в самолет, на посадку.

Подумалось, как это странно, что ему раньше никогда не нравились блондинки с голубыми глазами. Всю сознательную жизнь, как он себя помнил, идеалом его женщины была кареглазая брюнетка с большим бюстом и никак иначе. Начиная с детской платонической любви в школьные годы и заканчивая интрижками в университете, все избранницы Виктора были исключительно брюнетки. Правда, не всегда они были кареглазые, да и большой бюст нынче редкость, но это уже второстепенные детали. Блондинок он вообще не воспринимал, как женщин, с которыми у него могли бы быть отношения. Так почему же эта блондинка, антипод его мечты, в одно мгновение лишила вдруг покоя? Удивительно и непонятно. Уж не влюбился ли я в таинственную незнакомку с первого взгляда, невесело усмехнулся Виктор.

Теперь, немного придя в себя и анализируя произошедшее, ему показались странными и нелогичными слова незнакомки, особенно та часть фразы, где она сказала, что он «был». Что значит был? Почему был, если он есть и никуда пропадать не собирался. И почему она подошла именно к нему? И что вообще хотела сказать этими двумя короткими фразами? Ведь из услышанного он ничего не понял, кроме того, что красив. Юноша снова покраснел. Однако, как все это загадочно и необычно. Руки чесались взять телефон и с кем-нибудь поделиться историей о случившемся. Но расскажи такое приятелям — ни один не поверит. И Витя, путаясь в собственных мыслях и чувствах, шагнул с пружинящего трапа в дверь самолета.