Седна

Баранов Никита Эдуардович

Относительно безопасными казались лишь две женщины, балующиеся чистым ромом прямо из бутылок. Одна из них была совсем ещё молодой, возможно, она только что окончила какую-нибудь академию, и праздновала это со своей подругой. Но, приглядевшись ко второй женщине, пилот понял, что, скорее всего, ошибся: она была старше первой как минимум лет на тридцать–тридцать пять. Кроме того, Ник заметил между ними явное сходство — рыжий цвет волос, при этом чистые голубые глаза, веснушки на щеках. Мать и дочь, на пару распивающие ром? Умиляющая картина.

Бармен

всё с тем же усердием протирал посуду, мило улыбаясь. Но пилот прекрасно видел в зеркале, висящем рядом со стендом, набитым бутылками с разнообразными алкогольными напитками, отражение взведённого карабина, стоящего за стойкой.

— Нехорошо, — не привлекая внимания, шепнул Седне Ник. — Нас, похоже, узнали. Да не дёргайся ты! У двери видишь здоровяка? А вот тех троих? А теперь в зеркало взгляни.

— И что теперь делать?!

— Для начала, успокойся. Лук я развернуть не успею, слишком долго. Нож в сапоге… на всех его не хватит. Что есть у тебя?

— Ногти и пуленепробиваемая броня.

— Тот карабинчик, что у бармена под стойкой, совсем не для самообороны предназначен. С его калибром даже сантиметровый слой стали можно пробить.

Девушка снова взглянула на отражения оружия в зеркале. Укороченная винтовка чем-то напоминала старую семисотлетней давности винтовку Мосина, покрытую слоем чёрного пластика, с длинным полукруглым магазином и причудливым оптическим прицелом.

— Как минимум армейская игрушка, — заметил Ник. — А, возможно, даже и карабин спецслужбы какой-нибудь. Так что предлагаю план…

Теперь же пилот уже практически шептал свои мысли. Высказав идеи спутнице и увидев на её лице одобрение, он приступил.

Ник встал из-за стола, оставив лук и колчан со стрелами на своём стуле. Жизнерадостной походкой подошёл к барной стойке, и сделал вид, что выбирает нечто изысканное, достойное его весьма утончённой личности. Бармен некоторое время просто наблюдал за сомнениями своего клиента, но всё же решился спросить:

— Я могу вам чем-нибудь помочь, амиго?

— Да, амиго! Подскажи-ка, есть ли у тебя что-нибудь как минимум тридцатилетней выдержки?

Казалось, хозяин таверны удивился:

— Сир, есть один экземпляр, но… вы уверены, что у вас хватит на всё это денег?

— Хватит, — усмехнулся пилот, выкладывая перед собеседником пачку стодолларовых банкнот.

— Сию минуту, — разом просветлел лицом бармен, опускаясь на корточки, якобы ища нужную бутылку. Но Ник видел в отражении зеркала — действительно глупой промашке дизайнеров этого помещения — как руки владельца таверны потянулись за оружием. Схватив карабин, испанец (или мексиканец?) резко вскочил, готовясь приставить дуло к голове гостя, но от неожиданности его руки выронили винтовку — он никак не ожидал увидеть у своего горла лезвие штык–ножа длиной в две ладони.

В тот же миг свою роль начала играть Седна — всего за несколько секунд она разложила лук в боевое положение, активировала хладноплазменную тетиву и, вытянув разрывную стрелу из

колчана, натянула её. Прицелилась в троих сидящих за столом мужчин, не спуская глаз с того, что у двери.

— Итак, — как можно мрачнее произнёс Ник. — Что вы собирались делать, а, ублюдки?

— За тебя назначена награда, амиго, — пролепетал бармен. — Тебе не скрыться…

— Награда за живого меня или же мёртвого?

— Можно и мёртвого… главное — чтобы вместе с кораблём…

Пилот многозначительно взглянул на Седну. И именно это стало для Ника ошибкой — бармен воспользовался секундой отвлечения и выбил нож из рук капитана «Панацеи».

Сразу же выстрелила Седна — стрела попала в центр стола, за которым сидели трое охотников за наградой, и, разорвавшись, разметала сидящих на несколько метров. Здоровяк у двери оказался весьма проворным — всего одним прыжком он преодолел расстояние до девушки и, непонятно откуда выхватив электродубинку, крепко приложил Седну по голове до потери ориентации в пространстве.

Бармен успел снова поднять винтовку и прицелиться в разыскиваемого властями пилота.

— Убьёшь? — медленно поднимая руки, спросил Ник. — Ты даже не знаешь, где находится корабль.

— Именно потому ты и останешься в живых. Пока что.

Владелец таверны зло оскалился и дико засмеялся. Он смеялся долго, похрюкивая, посапывая, шипя и заливаясь потом. Ник готов был поклясться, что ещё минута этого безумия, и он, наплевав на безопасность, грудью бросится на дуло вражьей винтовки.

К счастью, смех испанца (или, всё же, мексиканца?) резко прервался сразу после оглушительного выстрела из-за спины пилота. Бармен, всё ещё сохраняя на лице глупую ухмылку, свалился на пол с зияющей во лбу дырой. Буквально через секунду раздались ещё четыре выстрела, и только после наступления относительной тишины, пилот медленно обернулся.

— Замечательно, — буркнул он, глядя на то, что произошло.

Посреди таверны стояла, держа в руках пистолет, та самая рыжеволосая девушка, которую Ник счёл дочкой другой, более взрослой. Она пристрелила всех охотников за наградой, и сейчас помогала «матери» подняться с пола. Седна тем временем уже пришла в себя после оглушительного удара по голове, и по её лицу было видно, что из всего произошедшего она понимает ничуть не больше, чем сам пилот.

А в углу всё так же беспечно натягивал и спускал струны робот–музыкант.

— П–простите, — запинаясь, начал Ник. — Зачем вы это сделали?

— Ты же Рэмми, верно? — уточнила молодая воительница. — Герой трёх войн, а ныне предатель и дезертир, так?

— Ну… не совсем так, но в целом — это я. А что?

— Ты был на Шедоу, верно? Так все говорят!

Пилот вопросительно взглянул на свою спутницу, но та лишь недоумённо развела руками.

— Откуда такая информация?

— Как откуда? По новостям передают. В газетах пишут. Говорят, что ты узнал какую-то страшную тайну, и теперь хочешь использовать её против человечества.