Седьмой сын
Шрифт:
— О господи! — прошептал отец Томас.
— Вот именно, — приподняв брови, ответил Хилл. — О господи!
— Когда мы прибудем в Лос-Анджелес? — спросил Майкл.
— Если пилоты выдержат график полета, вы будете там в семь вечера по местному времени. Уже достаточно стемнеет.
Кляйнман прочистил горло.
— А теперь, джентльмены, наступила пора, когда кому-то нужно торопиться, а кому-то ждать. Я предлагаю вам расслабиться в оставшееся время. Вы можете позвонить своим семьям и близким друзьям.
— Вы серьезно? — спросил Джек.
— Конечно, —
Старик с усмешкой посмотрел на психолога.
— Возможно, некоторым из вас не мешало бы успокоить раздраженных издателей.
— Ларри, мать его, Кинг, — закрыв глаза, простонал доктор Майк. — Рошель убьет меня.
Отец Томас сделал шаг вперед.
— Что нам можно говорить?
Он взглянул на Хилла, затем — на Кляйнмана.
— Что вы позволите нам сообщить?
— Я хотел бы сказать: «Мы полагаемся на ваш здравый смысл», — ответил Кляйнман, — но боюсь, что этим все не ограничится. Мы с генералом Хиллом обсудили данный вопрос. Он не хотел рисковать безопасностью базы, но я уговорил его дать каждому из вас по одному телефонному звонку. Вам придется выполнить ряд условий. Разговор не должен превышать пятнадцати минут. Никаких исключений. Естественно, вам не следует говорить собеседнику, где вы сейчас находитесь и по какой причине. Все намеки на проект «Седьмого сына» строго запрещаются. Если вы нарушите эти правила, линия будет отключена.
— Дайте догадаться, — сказал Джей, покосившись на стену с телеэкранами. — Вы будете нас подслушивать?
— Конечно будем, — сказал Хилл.
— Мы можем идти? — спросил Майкл, поворачиваясь к двери.
— Будьте аккуратны, говоря по телефону, — крикнул им вдогонку Кляйнман. — И берегите себя в Калифорнии.
Глава 18
Когда Джек поднял трубку серого телефона, который стоял на столе у кровати, его рука заметно дрожала. Лиза наверняка тревожилась. Нет, скорее всего, не находила себе места от ужаса. А Кристина и Кэрри? О господи! Прошлым вечером он обещал им просмотр фильма «Дэрил» — о рано повзрослевшем мальчике, с запрограммированными воспоминаниями. Когда вы летите вниз в пропасть, лишний толчок будет восприниматься с иронией. Джек вытащил из кармана брюк кожаный бумажник и, раскрыв его, посмотрел на фотографию. Вот они — его девочки. Лиза, Кристина и Кэрри лучились улыбками. Снимок был сделан год назад на пикнике в Линелл-парке.
О чем они сейчас думали? Подозревали, что он ушел от них? Что его похитили? Что он разлюбил их? Джек покачал головой. Его звонок вызовет шквал вопросов от Лизы… еще больше страхов и тревог. Эта ситуация — пленение, приключение, миссия… как ни назови… — причинила боль его семье. Джек чувствовал, как сейчас обидится Лиза. Хотя когда он вернется домой, многое забудется.
Он прижал трубку к уху и нервно потеребил бороду. Привычный жест, от которого трудно избавиться. Что ты скажешь ей? Правду
— Алло?
Это была Оливия, сестра его жены. Похоже, Лиза вызвала ее для поддержки. Он поступил бы так же.
— Оливия, это Джек.
— О боже! — завизжала она. — Где ты? Лиза сходит с ума!
Он услышал голос его жены: «Это Джек? Дай мне трубку!» И вот она была уже здесь, говоря с ним, повторяя его имя снова и снова. Ее голос ломался, словно битое стекло.
— Лиза, милая, это я.
Джек посмотрел на открытый бумажник. Тут, на фотографии, она улыбалась… а там плакала.
— Я в порядке.
— Джек? Слава богу! Ах, слава богу! Где ты, Джек? Где ты находишься?
— Я не могу сказать тебе этого.
Он смотрел на ее улыбавшееся лицо.
— Прости. Не могу. Но это… важное дело, Лиза. Важнее, чем ты можешь себе представить. Милая, пойми меня. Я в безопасности. Я в порядке. Вернусь домой, как только смогу.
— Подожди. Я ничего не понимаю.
В ее голосе появились истеричные нотки.
— Ты не можешь сказать, где находишься? Почему?
— Просто не могу, — сутулясь, ответил Джек. — Мне сложно это объяснить.
— У тебя возникли сложности с твоими исследованиями в университете? Это как-то связано с последними опытами над крысами? Или с тем демонстрантом… Каладжианом?
«Если бы все было так просто, — подумал Джек. — Когда вернусь домой, возьму в лабораторию еще одного фанатика-социалиста, с плакатами и ведром краски. Пусть лучше меня считают красным, чем мертвым».
— Нет, детка. Это старая история. Она не имеет отношения к моей работе.
Разве не имеет? Она тоже связана с клонами и крысами. «Видишь ли, дорогая! Я сам клонированная крыса! И мы с моими вновь обретенными братьями пытаемся выбраться из лабиринта. Мы ищем пациента номер ноль».
— Послушай меня, милая. Дело очень важное. Я не могу рассказать тебе о нем. Хотел бы, но не могу.
— Я не понимаю, Джек! Что все это значит?
— Это значит, что я люблю тебя, Лиза. Я люблю тебя и девочек. Больше всего на свете. Это значит, что я всегда буду любить тебя. Что бы ни случилось! Но сейчас я должен позаботиться об одном деле. Закончу его и вернусь домой.
Лиза молчала несколько секунд.
— И когда это будет? — спросила она.
В ее голосе появились нотки обиды. Тон стал ледяным, как бывало всегда во время их ссор. Лиза, обижаясь, не кричала… Она становилась Антарктикой — бесстрастным исследователем и ученым, наблюдающим что-то в свой микроскоп.
— Пожалуйста, Лиза. Прошу тебя, пойми. Ситуация находится не под моим контролем. Мне хотелось бы рассказать тебе правду. Я не вызывался добровольцем…
На линии что-то щелкнуло. На мгновение Джек подумал, что люди из «прослушки» (кем бы они ни были) прервали телефонную связь. Но голос Лизы снова возник — точнее, ее тихий плач. Это было предупреждение. Не волнуйтесь. Сообщение получено.