Седьмой ключ
Шрифт:
— Увидишь…
Судя по удалявшемуся стуку его каблуков, Юрасик вышел из комнаты. До Ветки больше не доносилось ни звука — видно, Вера сидела, не шевелясь, в глубокой задумчивости. Ветка тоже не двигалась. И вдруг ей в голову пришла шальная мысль: а что если выпрямиться, взобраться на подоконник и — готово дело! Не надо потом себя грызть, что подслушивала… Признается маме во всем, на шею кинется и будет молить, чтоб ни за что дядю Юру не слушала — ни в какую отсюда не уезжала! Ветка почти не сомневалась, что мама на нее не рассердится.
Она уже приступила
И вдруг словно смерч смял ее, подхватил и понес — в темноте Ветка не заметила человека, притаившегося у двери. Это он поднял шум, пытаясь проникнуть в дом, — дверь успели захлопнуть прямо у него перед носом.
Увидев девчонку, вынырнувшую из-за угла, он набросился на нее: одной рукой обхватил обе кисти, другой стиснул горло, и убедившись, что мушке не вырваться из паутины, утробно рассмеялся, издавая странные булькающие горловые звуки.
В этот момент луна выскользнула из-за тучи и осветила его лицо. Это был Машкин отец, дядя Сережа!
От ужаса Ветка зажмурилась и закричала, но вместо громкого призыва на помощь, у нее вырвался тоненький жалкий писк. Она ожидала всего — схвативший ее человек мог быть вором, бандитом, убийцей, но только… только не Машкиным папой! Вывернув шею, она попыталась заглянуть ему в глаза: в голову пришла невероятная мысль — а вдруг это шутка! И вот сейчас он, смеясь, опустит ее на траву и спросит: «Ну что, здорово я вас всех напугал?»
Но тот, кто сжимал ей горло, — он был не человек. Монстр в обличии Сережи! Монстр, выползший из легенд и обладавший нечеловеческой силой и бездушием автомата…
Внутри у него что-то как бы все время непрерывно побулькивало, клокотало… Он зарычал, встряхивая свою жертву, ее длинные тонкие ноги в сандалиях дернулись, а потом безжизненно закачались над землей. Чудище периодически встряхивало добычу, как бы похваляясь ею перед теми, кто был в доме.
— Маш-ку. Отдай мне Маш-ку. Ей пора до-мой. До-о-мой. Маа-а-ашу! — взвыло ОНО, приближаясь к крыльцу.
Машка, криком крича, умоляла дядю Юру сделать что-нибудь. Тот метался перед запертой дверью, как разъяренный вепрь, и требовал чтобы его выпустили наружу, — мол, в секунду разделается с этим недоноском, — но Ксения стояла несокрушимой стеной: она заслоняла собою дверь и, умоляюще сложив руки, шептала:
— Нет, Юрочка! Нельзя туда. Сейчас… Сейчас мы что-нибудь придумаем. Господи, Господи!
Машка, дрожа, прижималась к Алеше, лицо у него было в крови, а левый глаз совсем заплыл…
Когда Юрасик вышел из Вериной комнаты и, не спеша, направился к машине, все в доме уже собирались ложиться. Он открыл багажник и извлек из него какой-то довольно объемистый плоский предмет, завернутый
Юрасик спокойно прошел мимо замершего у крыльца человека, но, заметив странное выражение на Алешином лице, приостановился и обернулся.
— Вам кого, эй?
— Ма-шу! — раздельно и глухо произнес человек голосом, лишенным живых интонаций. — Отдайте мне Ма-шу. Я пришел за ней.
Юрасик даже несколько оторопел: он никогда не слыхал подобного голоса — как у автомата, и попытался вглядеться в лицо нежданного гостя. Его опередил Алексей — одним прыжком он очутился возле пришельца.
— Маша останется здесь! Она с вами никуда не пойдет! — крикнул парень, вытянув руки перед собой.
Не обращая на парня никакого внимания, человек двинулся вверх по ступенькам, глухо трубя:
— Вера, Маша здесь? Отдай мне Ма-шу.
— Боже, не пускайте его! — всполошилась Ксения, угадав, кто стоит там, в темноте…
Все произошло очень быстро, буквально в секунды: Алеша кинулся на пришедшего, стараясь его оттолкнуть, и был отброшен таким мощным ударом, что налетев спиной на входную дверь, начал тихо сползать по ней… Юрасик кинулся к парню, Ксения, распахнувшая дверь, крикнула: «Сюда, скорей!», он подхватил парня подмышки и втащил внутрь. Дверь захлопнули и заперли изнутри на ключ… Вера и не подозревала, что Ветка находится где-то там, на улице, в темноте, уверенная, что дочь давно спит…
И тотчас, как дверь захлопнулась, ночной гость кошкой метнулся в сторону, на миг исчез, а потом вынырнул из мрака с добычей — он волок Ветку, сдавливая ей горло.
Верин крик разорвал тишину. Она кинулась к двери, но Ксения крепко обхватила ее сзади за плечи, плача и умоляя:
— Милая, мы все пропадем! Все! Машеньку пожалей! Он не причинит Ветке вреда, слышишь?! Я уверена — не причинит!
— А ну пусти! — заорал Юрасик, пытаясь оттолкнуть Ксению, вставшую у него на пути, но выпиравший живот был ее лучшим аргументом… Она повторяла, как заведенная:
— Это не человек, Юра, не человек! Ты с ним не справишься! Он убьет тебя, Юрочка, не ходи! Нельзя отпирать — не человек это!
— А я буду смотреть, как он племяшку мучит? — взвыл Юрасик, решившись наконец осторожно отстранить Ксению, которая одна еще что-то соображала — Машка и Вера, похоже, утратили эту способность.
Юрасик не успел отпереть дверь — та рухнула на него, вышибленная из петель чудовищной силы ударом…
На пороге стоял зверь: в проломе двери за спиной у него клубилась ночь, луна осветила налитые кровью глаза, подергивающуюся верхнюю губу, звериный оскал… Ветки с ним не было — видно, бросил за ненадобностью. Раз с ним меняться не захотели, он, как видно, решил сам взять свое!