Седьмая
Шрифт:
А теперь еще и этот, их главарь!
Он – Степан Коршунов, а я – Лика Воронцова, и ему хватило ума в первую же нашу встречу… Вернее, ума ему не хватило, но он все же пошутил, что это судьба и знак.
Он ошибся, это не было ни знаком, ни судьбой!
К тому же та встреча обернулась полнейшей катастрофой. Коротко стриженный, с глазами цвета стали качок, царь и бог качков, чьи мускулы непослушно лезли, пытаясь вырваться на свободу из обхватывающей мощный торс трикотажной поло-рубашки, заехал немцу из Западного Ковена – черт, а ведь это был Третий Берлина! – в челюсть, когда тот, прилично
Опрометчиво же Стас на встречу с представителями Западного Ковена позвал не только меня, но и альфу Серых, заправляющего в Эн..ске!
Я бы разобралась с немцем и сама, а так… Вышел конфуз и международный скандал, после чего Стас еле-еле всех утихомирил. Немец отбыл в номер зализывать раны, Степан, получивший от меня отворот-поворот, все время косился на француза – Первого Парижа – словно размышлял, не навалять ли еще и этому за компанию.
Впрочем, Пьер, посмеиваясь, заявил мне потом, что давно так не веселился. Сунул свою визитку, наказав звонить в любое время суток.
Как же я ненавижу оборотней!..
Тут он меня заметил. Оторвался от созерцания счастливого малыша – тридцать шесть лет, не женат, детей нет, однажды доложил мне Стас, словно меня это должно было интересовать! – и двинулся в мою сторону. Я же в очередной раз попыталась понять, что именно меня в нем раздражает.
Выходило, весь комплект.
Здоровый, одетый просто и по погоде, не то что я! Симпатичный, но не сказать, что писаный красавец. Подозреваю, женщинам нравятся такие… с квадратными челюстями и решительным взглядом серых глаз, светящихся уверенностью в том, что ему все, все по плечу.
Но не мне.
Суть нашего конфликта заключалась в том, что в моей жизни для него не было места, а он не собирался с этим мириться.
– Ты что-то здесь забыл, пес? – спросила у него с вызовом.
Я не была сволочью, но за последние три месяца с нашей встречи он меня порядком достал.
– Ликусь… – начал Степан.
И голос – уверенный, словно он имеет полное право называть меня так, как звали только бабушка и Артем. Ну еще и Стас. Иногда.
– Какая я тебе Ликуся?!
Темная, дремлющая сила, незаметная для обычного глаза, доселе спокойная и расслабленная, пришла в движение. Покорно льнула к моим рукам, подчиняясь воле ведьмы. И тут же по выложенному прорезиненными плитами дворику пробежал ветер, подхватил травинки, закрутил песок из детской песочницы и смятый чек, брошенный чьей-то небрежной рукой. В распахнутом окне первого этажа протяжно завыла собака. Прыснули в стороны дремавшие на ступеньках второго подъезда коты. Пухлый малыш на карусельках отчаянно зарыдал, и няня подхватила его на руки.
И вот тогда я почувствовала себя последней сволочью.
Черт, я вовсе не хотела пугать ребенка! Наоборот, мне… Мне очень хотелось своего. Давно уже, год, а то и больше.
Утихомирила Силу, успокоилась сама.
– Что тебе надо, Степан? – спросила еще раз у рассматривавшего меня оборотня.
Судя по взгляду, гулявшему по светлому обтягивающему тело трикотажному платью с плиссированной юбкой, – вопрос вышел донельзя глупым. Усмехнулся, затем шагнул ко мне.
– Ликусь, у нас наметился прогресс! Ты помнишь мое имя, и меня
– Еще один шаг, и я тебя развоплощу! – предупредила его. – Вот тогда посмотрим, насколько тебя это обрадует.
– Московский приезжает, – Степан все же замер в паре шагов от меня. Предусмотрительно! – Ты с ним поосторожнее, а то слухи разные ходят! Власть в Ковене сменилась, а о новой разное говорят…
– Дела Ковена тебя не касаются, пес!
Оборотни не входили в Орден. Они вообще… никуда не входили. Побочный продукт магической эволюции, мифические существа, с которыми ведьмы и колдуны давно и успешно боролись. Чуть было не истребили всех в Средние Века, но оставшимся из волосатой братии хватило ума прекратить войну и заключить перемирье. Лет так пятьсот назад кто-то из продвинутых оборотней, поняв, что дело совсем швах, – Бартоломью Мохнатый или как его там?! – принес клятву на крови. Поклялся в том, что они всегда будут нам верны. Станут покорными слугами и карманными собачками Ордена Древних. За это им сохранили жизнь, и условия той сделки до сих пор никто не отменял.
Мы оба об этом знали.
– Пожалуй, все же касаются, – спокойно произнес Степан. – Это мой город, Ликусь… И я не хочу, чтобы в нем кто-то пострадал.
– Если кто-то и пострадает в твоем городе, – с нажимом сказала ему, – это будешь ты, пес, если не оставишь меня в покое! Последнее китайское предупреждение, Коршунов! Я не хочу тебя больше видеть. Убирайся из моей жизни и собачек своих прихвати! Меня раздражает, что за мной таскается твоя дебильная свора.
– Они будут за тобой присматривать, пока московский не уедет. Мне он не нравится, так что тебе придется потерпеть.
– Ах вот так!
Клянусь, я его прикончу! Вот здесь, на этом самом месте, он даже обернуться не успеет!
Нет, все же не здесь… Здесь вновь заливисто смеется малыш, и утреннее солнце светит совсем по-летнему, отражаясь в пластиковых окнах. Значит, я прикончу его в другой раз. Развоплощу, и Серые лишатся своего альфы. Коршунов станет обычным человеком, и Орден меня оправдает.
Потому что я – ведьма, а он – пес.
Но тогда в город снова вернутся Белые и старые времена, когда Стас злился и даже кого-то развоплотил, потому что они кусали всех без разбора. В Эн..ске не было порядка, пока не явился Степан. Приструнил Белых, и часть их стаи примкнула к Серым. Потом он, по словам Стаса, занялся преступностью в криминальных районах, направив туда свои ночные мохнатые патрули. Жители микрорайонов натерпелись страху, время от времени сталкиваясь с гигантскими волками по ночам, зато хулиганских выходок и ограблений стало куда меньше.
Городское самоуправление Степана тоже любило, жало руку по телевизору и даже назвало заслуженным бизнесменом года за то, что его компания что-то хорошо и быстро построила, после чего ему вручили почетную грамоту с медалью.
Только вот я – не городское самоуправление, и даже не Стас, пребывающий в восторге от своего нового друга.
– Мои дела тебя вообще не касаются, – сказала ему.
– Пес, – подсказал Степан. – Ты забыла добавить «пес».
На миг мне стало стыдно.
– Если бы ты внимательнее выбирала любовников, Ликусь, – добавил он, – этого разговора бы не было.