Седьмая заповедь
Шрифт:
Медленно открыв глаза, она увидела, с каким откровенным желанием он смотрит на нее. Похоже, он чего-то ждал, и на мгновение Эвелин смешалась, но тут же, все поняв, стала развязывать его галстук.
Он уложил ее на постель и лег рядом, откинув покрывало и не гася лампу. От прохладных простыней по разгоряченному телу Эвелин пошли мурашки.
— Ты так красива, — хрипло пробормотал Уоррен. — И так желанна.
Он снова стал целовать ее с нарастающей страстью, и, когда приник к ней, Эвелин почувствовала его возбуждение. Но она тщетно старалась расслабиться и убедить себя, что все будет хорошо. Почувствовав его руку
— Я не могу! Я просто не могу! — Сотрясаемая конвульсивной дрожью, Эвелин забилась в угол комнаты, прикрывая наготу руками.
После нескольких секунд потрясенного молчания Уоррен оказался рядом с Эвелин и рывком выдернул ее из угла.
— Черт побери, что ты тут изображаешь?
— Прости, но я не могу. Не могу…
— Ради всех святых, что это значит?
Эвелин хотела убежать, прикрыться чем-нибудь, но Уоррен тисками сжимал ее запястья. Она отчаянно попыталась совладать с голосом, но смогла лишь выдавить:
— В прошлый раз… мы… выпили. И поэтому…
Не веря своим ушам, Уоррен смотрел на нее сверху вниз.
— То есть ты можешь заниматься любовью, лишь когда выпьешь? Это ты хочешь сказать?
— Нет! Да! Я не знаю! Знаю лишь, что сейчас не могу! — Эвелин впала в отчаяние. — Отпусти меня, Уоррен, прошу тебя!..
Но он так рассвирепел, что ничего не слышал.
— Я был терпелив с тобой, как… черт знает как! И ради чего? Чтобы узнать, что ты не можешь любить меня, пока не напьешься! Или только со мной ты не можешь лечь в постель, пока не надерешься до беспамятства?
Дернувшись, словно от удара, Эвелин принялась сбивчиво объяснять:
— Ты не понимаешь! Я хочу оказаться с тобой в постели, но… но я просто не могу. Прости.
— Ты права, я ровно ничего не понимаю! А с Грэхемом ты могла?
— Я никогда не спала с Грэхемом! — гневно вскинулась Эвелин.
Уоррен мрачно уставился на нее.
— После сегодняшнего вечера я готов в это поверить. — Он медленно разжал руки и отвернулся. Взяв в ванной халаты, он кинул один Эвелин и набросил другой. — Так что же, черт побери, нам делать?
Эвелин туго затянула на талии поясок и немного успокоилась.
— Не знаю. Прости, мне ужасно жаль.
— Ну, так тебе стоит разобраться, Эвелин, — сухо бросил Уоррен, — и побыстрее, потому что ты моя жена и будешь ею — в полном смысле слова!
Уоррен демонстративно ушел спать на диван, благородно предоставив в распоряжение Эвелин кровать. Надо ли говорить, что оба не сомкнули глаз?
На следующее утро они вернулись в Лондон. Подъехав к своему дому, Уоррен выгрузил багаж, оставив его на попечение консьержа, и, не заходя домой, отправился на работу, где просидел допоздна. Точно так же прошли и несколько последующих дней. Фирма перебиралась на новое место, и у Уоррена были веские основания так выматываться на работе, что, приходя домой, он без сил валился в постель.
Эвелин спала в соседней комнате, но понимала, что вечно так длиться не может. Уоррен не тот человек, чтобы и дальше терпеть столь своеобразную семейную жизнь. Да и самой Эвелин конфронтация становилась в тягость.
Инстинктивно она чувствовала, что грядущий уик-энд поставит все точки над Эвелин пришла к выводу, что должна или побудить Уоррена к любви, или, по крайней мере, дать
В субботу Уоррен уехал по делам, но предупредил, что вернется к обеду. Часов в пять он позвонил и сообщил, что возникли кое-какие проблемы, и он задерживается. Эвелин весь день готовилась к решающему разговору и, услышав эти слова, даже обрадовалась. К семи она решила перекусить, но вдруг пришла к выводу, что продукты, имеющиеся в доме, ее не устраивают. Ее охватило столь сильное желание съесть что-то острое и горячее, что она надела пальто и отправилась в индийский ресторанчик, где заказала самое острое карри. Утвердившись в решимости подарить Уоррену ночь любви, Эвелин подумала, что пара бокалов вина помогут ей расслабиться, и попросила официанта выбрать самое легкое.
Когда она вышла из ресторана, ее резануло холодным порывом ветра. В первой половине дня шел дождь, но потом похолодало и, если не соблюдать осторожность, можно было поскользнуться. Эвелин, съевшая довольно большую порцию, чувствовала, как поясок юбки врезался в талию. Или, может, это дает о себе знать ребенок? Она была настолько погружена в размышления об Уоррене, что почти забыла о ребенке: не делала никаких покупок, готовясь к его появлению на свет, и даже не подобрала имени. Но для этого еще будет время, а сейчас следует спешить домой и с распростертыми объятиями встречать мужа, который вот уже неделю мечтает осуществить свои брачные права.
Осознав смешную архаичность этого термина, Эвелин засмеялась. Внезапно ей пришло в голову, что дела не так уж плохи. Ладно, пусть даже Уоррен и не питает к ней безумной любви, но ведь он все же женился, не так ли? И он хочет ее. Чего еще желать? Скоро он вернется, может даже он уже дома и удивляется, куда делась жена.
Охваченная страстным желанием быть рядом с ним, чувствовать его близость, Эвелин решительно ускорила шаг, потом побежала и… поскользнувшись, растянулась навзничь на тротуаре, пребольно ударившись затылком. На помощь бросились сразу несколько прохожих и помогли Эвелин подняться. Поблагодарив за участие и заверив, что все в порядке, Эвелин продолжила путь, на этот раз внимательно глядя под ноги.
Она была уже готова повернуть на свою улицу, как живот резануло первым приступом боли. Вскрикнув, она остановилась, с трудом удержавшись на ногах, но второй приступ был куда сильнее, и ей пришлось ухватиться за фонарный столб, чтобы не упасть. К Эвелин подошли две женщины и спросили, хорошо ли она себя чувствует. Эвелин с искаженным от боли лицом взмолилась:
— Мой ребенок!.. Пожалуйста, помогите мне! — и потеряла сознание.
Придя в себя в чистенькой палате, Эвелин сразу поняла, что произошло, поэтому она относительно спокойно выслушала врача, который, осторожно подбирая слова, сообщил ей о потере ребенка.
— Судя по гематоме, вы упали. Падение спровоцировало выкидыш, — объяснил врач.
Господи, что я наделала! — ужаснулась Эвелин.
— Кому сообщить о случившемся с вами несчастье? — спросила медсестра.
— Моему… моему мужу. — Эвелин продиктовала номер телефона.
— Мы немедленно свяжемся с мистером Хантером и попросим, чтобы он приехал и побыл с вами.
— Нет! Пожалуйста… просто свяжитесь с ним, но скажите, что приезжать нет необходимости. Скажите, что я сплю… или что-то в этом роде.