Седьмая скорость
Шрифт:
– Двое? – уточнил за кадром корреспондент.
– Да, двое их было. Одна из них – женщина.
– Женщина?
– Да. Скорее девушка. Я ее, кажется, узнала. Она живет в нашем доме.
План на экране сменился, и по двору заходили в свете фонарей, фонариков и фар люди в гражданском и милицейском.
Голос за кадром бесстрастно прокомментировал:
– По документам убитый является старшим лейтенантом милиции, оперуполномоченным восемьдесят первого отделения Аркадием Гуртовым…
– О господи, – протянул, разинув рот, Васечка.
Воровато оглянувшись, в мощную деревянную дверь особняка проскальзывают трое: первым идет «Де Ниро», следом – двое тех культуристов, что были вчера на совещании в особняке в Люберцах.
Дверь за ними закрывается.
Долгую минуту ничего не происходит. Воробьи нервно тусуются на дереве. Лениво летят снежинки. Тянется поток машин. Из магазина напротив выходит мужчина в трениках, пальто и тапочках на босу ногу. В руках он тащит бутылку водки.
Вдруг из-за дверей особняка доносится выстрел. Потом – другой, третий. Потом вдруг – автоматная очередь: та-та-та-та-та!
Испуганная стая воробьев вспархивает со своего дерева.
Мужчина в трениках вздрагивает и чуть не упускает свою бутылку водки. Матерится, крестится и боком-боком уходит в переулок.
Трусящая по тротуару кошка порскает в сторону подвала.
И снова наступает тишина. И ничего не происходит. И длится томительное ожидание.
Так проходит несколько минут. В переулке все успокаивается. Воробьи садятся обратно на дерево и начинают свой ор. По Остоженке текут машины. Скользят редкие прохожие.
Вдруг дверь особняка с грохотом распахивается. На пороге первым появляется «Де Ниро». В одной руке у него – стального цвета чемоданчик. В другой – пистолет. Следом вываливается еще один – бритоголовый. Он тащит, обняв за талию, друга – второго культуриста.
Второй весь в крови. Голова его запрокидывается. Ноги заплетаются. Он еле идет.
«Де Ниро» оборачивается и кричит первому кожаному:
– Брось его!
Тот упрямо мотает головой.
– Брось, он не жилец!
Первый кожаный, упорно сжав губы, все-таки тяжело спускает своего брата – братка по ступенькам и волочет к машине.
Тогда «Де Ниро» оборачивается и стреляет раненому прямо в голову. Удар пули отбрасывает его на тротуар.
Первый кожаный ошеломленно кричит:
– Что ты делаешь?!
– Едем, едем, едем! – в азарте кричит ему «Де Ниро» и скрывается вместе с чемоданчиком внутри машины.
Первый кожаный словно нехотя, бросив прощальный взгляд на лежащее на тротуаре тело, усаживается в автомобиль.
И в этот момент издалека начинают доноситься сирены милицейских автомобилей: вау-вау-вау!
Лия сидела на моей кухне – поникшая, вся съежившаяся, вжавшаяся в спинку стула.
– Да, круто ты попала, – резюмировал я.
Она вся ощетинилась:
– А ты? Ты не попал?
– И я – тоже, – не стал спорить я.
Лия вдруг расплакалась. Она рыдала как девчонка, навзрыд, всхлипывая. Я подошел к ней и обнял за плечи. Она уткнулась носом в мой живот. Я успокаивающе похлопывал ее по плечу.
Наконец она отплакалась. Я дал ей носовой платок.
– Вася, – пробормотала она. – Васенька! Что мне делать?!
– Для начала ты можешь пожить у меня, – радушно предложил я.
– Для начала?! – зло выкрикнула она. – Это сколько? День? Два? Неделю?
– Сколько надо, столько живи. Хоть всю жизнь.
– Да? – язвительно проговорила Лия. – Просидеть всю жизнь здесь, у тебя дома? И каждый раз вздрагивать от звонков в дверь? Спасибо, конечно…
– Можно сбежать, – предложил я.
– Куда?!
– За границу.
– Как? Меня пограничники тормознут.
– А почему бы не сделать тебе новый паспорт? На чужое имя?
Ее лицо вспыхнуло надеждой.
– А ты сможешь?
– Не знаю, – пожал я плечами, – но попробую. В Москве сейчас все можно. Были б деньги.
– Деньги будут, – серьезно кивнула она.
– Я думаю, тут нужны большие деньги.
– Это все равно. Я заплачу.
– Тогда я узнаю, что можно сделать. Прямо сегодня.
– О, Вася! Я тебе буду так благодарна! Иди ко мне.
– Мне пора на работу.
– Ничего, опоздаешь на полчасика, – промурлыкала Лия и притянула меня к себе.
С утра я закрылся в своем кабинете и стал названивать по всем возможным номерам, выстраивая цепочки к делателям фальшивых загранпаспортов. Не знаю, сколько я в точности обзвонил человек – двадцать, тридцать или сорок, – но ближе к обеду меня вывели на некоего Степаныча. Мне сказали, что он – может. Я позвонил ему и по недомолвкам в трубке понял, что Степаныч действительно сможет (если, конечно, не кинет). Мы договорились встретиться с ним в полчетвертого в «Макдоналдсе», в торговом центре у метро «Сухаревская».
Все утро я боролся с желанием позвонить домой – поговорить с Лией. Нет, не для того, чтобы проверить: не сбежала ли она. Просто хотелось услышать ее голос. И вот теперь у меня появился повод. Я позвонил условным сигналом: выждал четыре гудка и нажал «отбой», а потом набрал номер снова.
– Да-а? – пропел в трубке ее голос, и на сердце у меня потеплело.
– Что делаешь? – глупо спросил я.
– Смотрю «ящик». Бразильский сериал.
– Тебе срочно надо сфотографироваться на загранпаспорт.