Седьмая раса

Нечаева Наталья Георгиевна

Макс в это время общался с пассажирами маршрутки, выясняя, не нужна ли кому-нибудь помощь. Чудо, но ни один человек из трех попавших в аварию автомобилей серьезно не пострадал, лишь у водителя «шестерки» рогом набухала на лбу сине-багровая шишка, да сочилась свежей кровью щека. Видно, порезал стеклом, выбираясь из машины через боковое окно. Пожилой пассажир маршрутки, которому придавило тяжелым чемоданом ногу, прихрамывая, сыпал сочными матюками. Вот и все потери. Остальные участники аварии были испуганы, но целы… Спасло то, что все машины двигались на этом участке с минимальной скоростью.

Неожиданно серая мокрядь, терзающая небо, закончилась,

будто одномоментно и наглухо задвинулся водонепроницаемый клапан, сразу стало светлее и приветнее, а буквально через несколько секунд в ясный просвет между стремительными тучками выглянуло солнце. Удивленное, теплое, совершенно летнее. Заиграл, заискрился тысячами пересекающихся радуг мокрый асфальт, вспыхнула розовыми и сине-желтыми огнями листва на придорожных невзрачных березках, разом превратив чахлых заполярных золушек в неприступных, усеянных невиданными драгоценностями, принцесс. Восторженно и радостно загомонили воспрявшие птицы. И весь мир вокруг наполнился таким немыслимо праздничным, таким оранжево-слепящим светом, что испуганные и растерянные лица людей вначале стеснительно, а потом все увереннее и увереннее расцвели облегченными и успокоенными улыбками: беда миновала.

Ольга, совершенно не прислушиваясь к бесконечным Машиным переговорам по сотовому, равнодушно наблюдала за лихорадочно-стремительной сменой погоды за закрытыми стеклами джипа. Она еще не вполне пришла в себя, заново переживая ощущение совершеннейшей нереальности происходящего, которое испытала в момент аварии. Она лишь услышала истошный Машкин крик, что-то типа «Тормози» или «Сворачивай», и следом наступила абсолютная тишина.

Сам момент, когда «опель» потерял опору, Ольга не уловила, лишь короткое леденящее чувство невесомости, а потом неспешный, как в замедленной съемке, переворот, легкое, практически не ощутимое, скользящее касание, и еще один переворот, такой же медленный и плавный. Просто придорожные деревья вдруг стали выворачиваться боком, потом поехали кронами вниз, и внезапно ее взгляд уткнулся во что-то серое, даже на вид холодно-осклизлое. Какой-то мусор посыпался прямо в открытые глаза, мешая смотреть. Ольга хотела потереть глаза руками, прогоняя назойливую грязную труху, но руки оказались вдруг неподъемно тяжелыми, будто чужими, а сами глаза — вот странность — обнаружились не вверху, куда рукам следовало бы к ним тянуться, а отчего-то внизу, и отяжелевшие кисти все никак не могли их найти. Потом она сообразила, что ее плечи кто-то крепко держит, потому и внезапно обездвижились руки. Еще секундой позже Ольга поняла, что висит. Вниз головой. На ремнях безопасности. И мгновенно возникли звуки. Какое-то шуршание прямо под темечком, невнятный и оттого непонятный скрежет металла, странный стеклянный шорох, будто кто-то пересыпал в ладонях многочисленные разноцветные бисеринки.

— Живы? — глухо и сдавленно прямо в ухо спросила Машка.

— Мария Сергеевна, как вы там? — почти в унисон с ней робко поинтересовался водитель.

— Черт! — уже громче прокомментировала Машка. — Лелька, ты как?

— Нормально, — хотела ответить Ольга, однако оказалось, что и говорить в перевернутом состоянии не в пример сложнее, чем обычно. Поэтому вместо слова получилось бульканье. Но Машка, слава Богу, поняла.

— Надо выбираться, Мария Сергеевна, — гнусаво пробубнил Паша. — Только вы ремни сразу не отстегивайте, а то головой ударитесь. Вначале постарайтесь руками упереться, чтобы не завалиться.

Хорошо сказать — постарайтесь! Перевернутым по-обезьяньи

телам пришлось вспомнить утраченные в процессе неумолимой эволюции навыки… Наконец, Мария и Ольга, скрюченные в патологические эмбрионы, оказались на полу, вернее, на крыше «опеля», ставшей временным полом. Ни одна из четырех дверец машины открываться не хотела! Ни в какую…

— Давайте, вылезайте через заднее стекло! — приказал Паша.

— А где оно? — недоуменно спросила Маша.

Славина повернула голову и обнаружила, что стекла и в самом деле нет. Вместо него — овальная узкая дыра. Прямо на уровне земли.

Ползком, чертыхаясь и больно стукаясь то коленками, то головами, женщины выползли наружу. За ними выбрался Паша. Встали, отряхнулись, оглянулись по сторонам, и вот тут стало по-настоящему страшно…

Честно говоря, этот страх у Ольги не прошел и сейчас. Несмотря на то, что она сидела в безопасном и теплом джипе, несмотря на яркое теплое солнце, несмотря на то, что все жуткое уже осталось позади… Маша, видимо, пришла в себя гораздо быстрее. Или просто ей некогда было по-серьезному вдаваться в переживания: следовало срочно вызвать эвакуатор, договориться с автосервисом, решить попутно множество мелких, но важных вопросов. «Опель» был единственной редакционной машиной, и оставлять газету без транспорта надолго Мария, как главный редактор, совершенно не могла себе позволить.

К тому моменту, когда прибыли озабоченные автоинспекторы, «скорая помощь» и эвакуаторы, пострадавшая толпа уже вовсю гомонила, обмениваясь впечатлениями о пережитом ужасе. Впрочем, теперь все случившееся представлялось лишь занятным, хоть и несколько опасным приключением, из которого все присутствующие вышли с честью и достоинством. Кроме автомобилей. Те, все три, по-прежнему демонстрировали абсолютную беспомощность и внезапную инвалидность самой распоследней, тяжелой группы. Причем, скорее всего, пожизненную.

Уже приткнулась к обочине и серая гармошка «Икаруса», прибывшая для транспортировки пострадавших, но в салон никто не шел — в перевернутой маршрутке дожидались хозяев сумки и чемоданы. Поэтому микроавтобус поставили на ноги первым, выгрузили багаж и, наконец, отправили с места печального происшествия весело галдящих пассажиров. Следом вернули в исходное положение редакционный «опель», крыша автомобиля была примята и некрасиво скособочена, вместо заднего стекла щерился темный проем, веселые серебристые бока располосовали темные беспорядочные царапины.

— Стойки повело! — сплюнул Паша. — На такой ремонт попали!

— Как, своим ходом доедешь, или на эвакуаторе? — спросила огорченная Маша.

— Посмотрим… — Павел завел машину, туда-сюда крутанул руль. — Доеду, Мария Сергеевна. Потихоньку…

Белую «шестерку», вернее, то, что от нее осталось, поскольку «морда» автомобиля теперь стала похожа на американского элитного боксера, белого, в черных пятнах, с плоской нашлепкой вместо носа, погрузили на эвакуатор.

Примерно через час от начала дорожной фантасмагории трасса «Аэропорт-Мурманск» была девственно чиста и практически так же невинна.

— Ну что, Оля, как вам встреча с Заполярьем? — весело поинтересовался Влад, выруливая на почти просохшую дорогу. — Да и Макс тоже, по-моему, с таким универсальным набором впечатлений впервые столкнулся, а?

Ольга с Максом переглянулись и одновременно вздохнули.

— Да, после такого боевого крещения никакие аномалии не страшны, — задумчиво проговорила Маша. — Как будто напугать нас кто-то хотел.