Седьмая луна

Габриэль Мариус

Она неохотно встала и увидела перед верандой приветливо улыбающуюся молодую женщину в яркой юбке. Подхватив Рут на руки, Фрэнсин побрела за ней по тропинке, и вскоре они вышли на берег реки, где уже собрались все женщины племени имеете с детьми. Воздух был прохладный, а от вчерашнего тумана не осталось и следа. Она поняла, что это обычный утренний ритуал женской части племени. Пока мужчины спят, женщины должны помыться в реке и привести в порядок себя и детей.

Сперва Фрэнсин наотрез отказывалась залезать в холодную воду,

но женщины так весело уговаривали ее, что в конце концов она сбросила одежду и вошла в реку. Все заахали и зацокали языком, увидев на ее теле огромные синяки и ссадины. После купания они предложили ей новую одежду, уверяя, что в рваном платье ходить нельзя.

– Юфэй, – обратилась к ней молодая женщина по имени Сегура, – твоя дочь опасно больна. Это дизентерия. Ее надо немедленно лечить, а то все может кончиться плохо.

– Знаю, – вздохнула Фрэнсин, – но у меня нет никаких лекарств.

– Ее надо показать нашему деревенскому доктору, – предложила другая женщина.

– Как его зовут? – спросила Фрэнсин.

– Джах, – подсказала старуха.

– Но одного лекарства будет недостаточно, – продолжала уговаривать ее Сегура. – Ей нужен хороший отдых, хорошее питание и полный покой.

– Знаешь что, Юфэй, – сказала старая женщина, – тебе надо оставить ее здесь, иначе она умрет в дороге. Мы выходим гною дочку, а ты потом вернешься и заберешь ее.

– Вы хотите оставить ее здесь до моего возвращения? – оторопела от неожиданности Фрэнсин.

– Да, – подтвердила Сегура. – Ты не можешь остаться здесь, так как в любой момент сюда нагрянут японцы. А твоя дочь не выдержит дальней и очень трудной дороги.

Фрэнсин прижала девочку к себе и потрясенно уставилась на женщин.

– Она права, Юфэй, – поддержала старую женщину Сегура. – Если японцы найдут здесь вас, то вместе с вами уничтожат всю деревню. Нендак отведет вас в безопасное место. Он знает здесь все тропки и отведет вас к голландцам. А девочка останется с нами. Мы не дадим ее в обиду. А когда японцы уйдут из Саравака, ты вернешься и заберешь ее.

Фрэнсин испуганно попятилась и обернулась, надеясь увидеть Клайва. Такой поворот был настолько неожидан, что она потеряла дар речи.

– Клайв! – позвала она.

На тропинке показалась группа мужчин. Увидев Клайва, Фрэнсин бросилась к нему.

– Клайв, они хотят, чтобы я оставила здесь Рут! – Схватив его за руку, она быстро пересказала ему суть разговора.

– Они правы, Фрэнсин, – угрюмо ответил тот, боясь посмотреть ей в глаза. – Я не хотел говорить тебе об этом, но другого выхода нет. Совершенно очевидно, что Рут не выдержит дороги. Мы можем потерять ее.

– Нет, Клайв! – вскричала Фрэнсин, еще крепче прижимая дочь к груди. – Я ни за что на свете не оставлю ее здесь!

– Посмотри на нее, дорогая, – ласково сказал он. – Ты же видишь, она уже на ногах не стоит. Она настолько ослабла, что не выдержит и двух миль. Ей нужен отдых, хорошая еда

и покой. А нам пора уходить отсюда.

– Нет, я не могу оставить ее, – упрямо повторила Фрэнсин. – И не уговаривай меня, Клайв. Я не могу этого сделать. Я не хочу поступать с ней так, как поступил с нами Эйб.

– Фрэнсин, они могут спрятать здесь Рут, но ничем не смогут помочь нам с тобой. Если мы останемся, японцы непременно узнают об этом и пришлют карательный отряд. Причем они уничтожат не только нас, но и всю деревню. Подумай о людях, которые нас приютили.

Она посмотрела на окруживших ее людей каким-то странным, рассеянным взглядом. Умом она понимала, что Клайв прав, но сердце отчаянно сопротивлялось такому решению.

– У нас нет выбора, – хмуро произнес он, обнимая Фрэнсин за плечи. – Ты ведь знаешь, что я очень люблю Рут, но спасти ее можно только так. Иначе она умрет.

– Но как же мы можем доверить ее совершенно незнакомым людям? – продолжала упорствовать Фрэнсин.

– Нам придется это сделать, к тому же мы доверили им свою жизнь, когда пришли в их деревню. Неужели ты не понимаешь, что с первой минуты мы всецело находимся в руках Нендака? Они могли сделать с нами все, что угодно.

Фрэнсин не дослушала его и, молча повернувшись, зашагала прочь.

После завтрака все племя стало готовиться к какому-то торжественному событию. Сегура подошла к Фрэнсин и опустилась перед ней на колени.

– Ты все еще грустишь? – участливо поинтересовалась она.

– Еще бы. Я все понимаю, но не могу оставить дочь. – Фрэнсин посмотрела на нее полными слез глазами.

– А как ты будешь смотреть на ее медленное угасание в дороге? Ты же не хочешь, чтобы она умерла у тебя на руках? – Сегура показала рукой на старика, который вчера обмывал тела погибших соплеменников. – Это наш доктор Джах.

Фрэнсин посмотрела на раскрашенное татуировкой лицо старика, его грязные руки и недоверчиво хмыкнула:

– Доктор? А почему он такой странный?

– Да, он может показаться тебе странным, но сейчас это единственный человек, который способен помочь твоей дочери.

– Ну ладно, я отведу Рут к нему, – согласилась Фрэнсин, вставая на ноги.

– Нет, только не сейчас, – остановила ее Сегура. – Сейчас мы готовимся к празднику, а завтра он посмотрит ее. – Она взяла цветы и начала прикреплять их к волосам Фрэнсин.

– А что это за праздник? – равнодушно спросила Фрэнсин.

– Это торжество по случаю перехода умерших в дальний мир Сабайон.

– А где находится этот Сабайон?

Женщина снисходительно улыбнулась:

– Это мир мертвых, Юфэй. Неужели ты не знаешь.

– Нет, никогда ничего подобного не видела и не слышала, – откровенно призналась Фрэнсин.

Торжества продолжались до захода солнца. В этот день женщины щеголяли в праздничных одеждах, а мужчины казались необыкновенно важными и на редкость сосредоточенными.