Седьмая казнь
Шрифт:
– Рая, это ты кричала? – спросила Дарья, присев рядом с девушкой на корточки.
Наконец ее услышав, та повернула к ней зареванное лицо и кивнула.
– Что случилось?
– Я зашла в гостиную, чтобы убраться… а там она…
– Кто?
– Клавдия… – И, снова зажмурившись, девушка добавила: – Мертвая…
– Что?
– Лежит на полу, в потолок пустыми глазами смотрит…
Дарья резко вскочила на ноги и бросилась к гостиной.
– Кто кричал? – послышалось с винтовой лестницы, ведущей на второй этаж.
Дарья не ответила.
Дверь в гостиную была открыта. Возле нее валялись ведро, из которого на пол вылилась пенная вода, швабра и губка. Перешагнув через брошенные горничной орудия труда, Даша вошла в помещение.
Клавдия лежала на полу и смотрела в потолок пустыми глазами. Райка все описала верно. Только забыла упомянуть о том, что шея женщины вся в синяках. Они окольцовывали ее, точно ошейник. Когда Даша отдыхала в Камбодже, ей довелось видеть человека, задушенного змеей. На его шее были похожие синяки.
Едва она вспомнила об этом, как ей почудилась змея… которая отползала от Клавдии, извиваясь всем своим длинным телом в ярких крапинах… Но это оказался всего лишь шарф, брошенный на пол.
Молодая женщина попятилась. Но через два шага наткнулась спиной на что-то живое и теплое и испуганно вскрикнула.
– Тсс… – успокаивающе прошептали ей на ухо. – Спокойно, это я…
Дарья обернулась. Позади стоял Сергей. Она тут же обмякла и, уткнувшись ему в грудь, заплакала.
– Что тут происходит? – раздался хриплый со сна мужской голос.
Даша подняла голову и увидела в дверях Артура. А она и не знала, что поклонник хозяйки ночевал здесь.
– Артур, Клаву убили, вызывай милицию, – бросил через плечо Сергей.
– Убили? – ахнула Даша, подняв на него испуганные глаза.
– Задушили. Видишь следы на ее шее?
Он собрался еще что-то добавить, но тут Артур страшно закричал и бросился к трупу Клавдии, оттолкнув стоявших на его пути Сергея и Дашу.
– Нет, нет, нет, нет! – шептал-говорил-кричал-вопил мужчина.
Сергей наклонился к нему, обнял за плечи, но Артур скинул его руку.
– Уйдите… Уйдите все… – сипел он, сорвав голос. – Оставьте нас…
Даша взяла Сергея за руку и вывела из комнаты.
– Я пойду звонить, – сказал Сергей, – а ты зайди к Соне, сообщи ей.
Даша кивнула. С Соней, несостоявшейся невесткой Клавдии, она не очень ладила. Невеста покойного Романа ревновала мать жениха к ее молодой подруге. К Соне-то Клава относилась с прохладцей, держала ее на приличном расстоянии, а Дарью любила. Причем не по-приятельски, а как-то по-родственному. Как будто это она, а не Соня должна была войти в семью…
Даша шла к нужной ей комнате, с каждым шагом ощущая, как тяжелеют ее ноги. Вот их уже и переставлять тяжело. На Дашу навалилось горе.
Клавдия мертва!
Ее больше нет…
Ноги подкосились, Даша сползла по стене на пол, откинула голову, закрыла глаза
Это произошло благодаря танцам, которые обожала с детства. Мама рассказывала, как она, совсем еще кроха, начинала дрыгать ножками всякий раз, когда звучала музыка. А едва научившись ходить, передвигалась, исключительно пританцовывая. В два года Даша неплохо разговаривала и смогла сообщить маме, что хочет стать «балилиной». Девочка обожала смотреть по телевизору балет – больше мультиков, больше сказок, больше фильмов о животных! – и повторяла за солистами их партии, кружась по комнате.
В балетную школу на подготовительное отделение мама отвела Дашу в пять лет. Девочку брать не хотели, сказали, что нет данных. Но мама упросила принять ребенка. И Даша начала заниматься балетом.
Ей казалось, у нее здорово получается, но педагог почему-то был вечно ею недоволен. И бубнил то и дело, что только зря тратит на Дашу время. «Понимаете, одного желания вашей дочери стать балериной недостаточно, – говорил он матери. – Из нее все равно ничего не выйдет, уж вы мне поверьте! Поговорите с ребенком, убедите, заинтересуйте, в конце концов, чем-то другим…» Мама честно пыталась заинтересовать, но Дарья была непоколебима в своей мечте стать примой Большого театра.
В семь лет детей принимали в балетную школу. Лучших из подготовительной взяли. Дарью нет. Впрочем, как многих других. Все девочки плакали, узнав об этом, но горше всех Даша. Потому что ее не просто не приняли в школу, всех ведь взять не могли, главное и самое ужасное, что ей вынесли окончательный и бесповоротный вердикт – для балета не годна. «Вы ее лучше в цирковую студию определите, – сказал маме на прощание бывший педагог. – А можно в спорт. У Даши фигурка крепко сбитая, ширококостная, как раз подойдет для спортивной или художественной гимнастики. Там у нее дела пойдут».
Но Даша не желала ни в цирк, ни в гимнастику. Она мечтала танцевать!
Немного придя в себя, девочка записалась в школу народных танцев. Туда ее легко приняли. И первое время были очень ею довольны. Пока не поняли, что Дарья категорически не желает танцевать так, как требуется. Пока отдельные связки разучивает, все прекрасно. А как только танец целиком начинают прогонять – полный кошмар, Дарья порет отсебятину. Когда ее пытались вразумить, она только разводила руками и говорила: «Но я так чувствую музыку!»
Пришлось Даше и из этой школы уйти. И записаться в обычный танцевальный кружок. Но там ей было неинтересно. В возрасте десяти лет Дарья начала выступать сольно. На школьных концертах и небольших междусобойчиках педагогического состава. Или для гостей, друзей родителей. Дарья сама себе была и хореографом, и звукорежиссером, и костюмером, мечтала о карьере Айседоры Дункан. Но когда подросла, поняла, что это все детские глупости. Не в то время она живет и, наверное, не в той стране, чтобы стать танцевальной звездой такого масштаба.