Седьмая девственница

Холт Виктория

Я почувствовала облегчение. Теперь надо попасть в гардеробную, там непременно найдутся булавки. По-моему, я даже видела их в гипсовой вазочке. Почему же я раньше об этом не подумала? У меня было странное ощущение, что мне помогло, когда я стала думать о седьмой девственнице — это успокоило мою голову, взбудораженную непривычным вином и всеми происшествиями.

Дом был огромный. Говорили, что в нем чуть не три сотни комнат. Я остановилась у одной из дверей, полагая, что она выведет меня в то крыло, где проходил бал, повернула ручку и

открыла ее. И тут же задохнулась от ужаса: в тусклом свете затененной лампы, стоявшей у кровати, мне на несколько секунд показалось, что передо мной труп. На кровати, обложенной подушками, полулежал мужчина; левая половина лица — и рот, и глаз — были перекошены. Кошмарное зрелище, и после всех моих страхов в коридоре я подумала, что передо мной привидение, потому что его лицо выглядело как у мертвого — ну, почти. А потом я почувствовала, что он тоже меня заметил, потому что фигура в постели издала какой-то странный звук. Я быстро закрыла дверь, чувствуя, как колотится в груди сердце.

Человек, которого я только что видела, представлял собой жалкую пародию на сэра Джастина, и мне было жутко думать, что когда-то здоровый и надменный мужчина мог превратиться в такое.

Похоже, что я попала в спальные покои. Если сейчас мне кто-нибудь попадется, я скажу, что искала гардеробную и заблудилась. Я снова зажала в руке сорванную маску и в нерешительности остановилась у полуоткрытой двери. Заглянув внутрь, я увидела спальню; на стене горели две лампы. Я вдруг подумала, что на туалетном столике могут быть булавки. Я огляделась — в коридоре никого не было — и вошла в комнату; и действительно на зеркале на шелковых лептах висела подушечка с булавками. Я взяла несколько булавок и только собиралась выйти, как в коридоре послышались голоса.

И тут меня снова охватила паника. Мне нужно сейчас же уйти из этой комнаты. Старые страхи вновь обуяли меня, как в ту ночь, когда я хватилась Джо. Если бы в одной из этих комнат застали Меллиору и она сказала бы, что заблудилась, ей бы поверили; а застанут меня — а они знают, кто я — начнутся унизительные подозрения. Нельзя, чтобы меня тут застали.

Я огляделась и увидела две дверцы. Не раздумывая, я открыла одну и переступила порог. Это был стенной шкаф, где висела одежда. Времени у меня уже не оставалось, и я закрыла дверцу, затаив дыхание.

Прошла пара секунд, и я с ужасом поняла, что в комнату кто-то вошел. Я услышала, как закрывается дверь, и ждала, что вот-вот меня обнаружат. Надо все им рассказать — как Джонни меня домогался и кто я такая. Надо, чтобы мне поверили. Мне следует сейчас же открыть дверь и объясниться. Если меня найдут, это будет так подозрительно, а если я сейчас выйду и все объясню, как на моем месте сделала бы Меллиора, то мне скорее всего поверят. А если не поверят, тогда что? Но момент был упущен. Послышался голос:

— Так в чем дело, Джудит?

Усталый голос, который я узнала, — это был Джастин Сент-Ларнстон.

— Мне надо было с тобой поговорить,

милый. Просто немного побыть с тобой. Чтобы ты меня успокоил. Ну, ты меня понимаешь…

Джудит, его жена! Ее голос был такой, каким я его себе и представляла. Она говорила короткими предложениями, как будто ей не хватало воздуха; и в голосе ощущалась напряженность, это сразу было слышно.

— Джудит, не надо так волноваться.

— Волноваться? А как же, если… я вижу, что ты и эта девушка… танцуете вместе.

— Послушай, Джудит. — Он говорил медленно, чуть растягивая слова, но скорее всего так казалось по контрасту с ее речью. — Она всего только дочь священника.

— Она красивая! Она тебе нравится, да? И молодая… такая молодая… И я видела, как она на тебя смотрит… когда вы танцевали.

— Джудит, это же нелепо. Я эту девочку знаю с колыбели. Конечно, мне следовало с ней потанцевать. Ты же знаешь, что так принято.

— Но мне показалось… мне показалось…

— Разве ты не танцевала? Или ты все время следила за мной?

— Ты же знаешь, как я все переживаю. Я все время чувствовала, где ты, Джастин. Ты и эта девушка. Тебе, может быть, смешно, но что-то ведь было. Я хотела, чтобы ты меня успокоил.

— Но Джудит, на самом-то деле тебе абсолютно не о чем беспокоиться. Ты же моя жена, верно! Разве этого не достаточно?

— Это для меня все! Просто все! Потому-то мне и трудно…

— Ладно, забудем об этом. И надо вернуться. Нам нельзя так вдруг исчезать.

— Хорошо, а сейчас поцелуй меня, Джастин.

Тишина, а мне показалось, что я слышу, как колотится в груди сердце. Хорошо, что я к ним не вышла. Сейчас они уйдут, а я выскользну отсюда, заколю булавками свою маску, и все будет в порядке.

— Ну пойдем, Джудит.

— Еще, милый. Ах, милый, если бы можно было не возвращаться ко всем этим скучным людям!

— Бал скоро закончится.

— Милый…

Тишина. Дверь закрылась. Я хотела сразу же выскочить, но заставила себя подождать, пока не досчитаю до десяти. Потом я осторожно открыла дверцы, оглядела пустую комнату, побежала к двери и со вздохом облегчения вышла в коридор.

Я почти бежала от этой открытой двери, стараясь не думать о том, что могло бы случиться, если б один из них открыл дверцу шкафа и обнаружил там меня. Этого не случилось, но ах! — мне это было уроком никогда больше не делать подобных глупостей.

Музыка стала громче, и я вышла на ту лестницу, где нас встречала леди Сент-Ларнстон. Теперь я знала, где нахожусь. За всеми этими заботами я забыла о маске, пока не встретила Меллиору с Кимом.

— Маска! — воскликнула Меллиора.

Я показала ей.

— Она порвалась, но я нашла булавки.

Ким воскликнул:

— Да по-моему это Керенса?!

Я смущенно глянула на него.

— Ну и что? — горячо вступилась Меллиора. — Керенсе хотелось попасть на бал. А почему бы и нет? Я сказала, что приду с подругой, а она мне подруга.