Сеанс
Шрифт:
Когда я вошла, оба они стояли у окна, глядя вниз, на улицу. Один, массивный, краснолицый, с густыми бачками, был сержант Брюэр, с которым Эдвин разговаривал в Вудбридже. Другой — его могли бы выбрать по контрасту с сержантом — похоронным тоном сообщил, что он — инспектор Гаррет из Скотланд-Ярда. Он был высокий, тощий — кожа да кости, и манера вести себя у него была, как у гробовщика. Они отказались что-либо выпить, сели на стулья, поставив их спинками к окну, поэтому мне пришлось сесть
— Вы, конечно, понимаете, мисс Лэнгтон, — произнес инспектор, — что нам нужен подробнейший рассказ о событиях, приведших к этой трагической… э-э… случайности, и поскольку мы еще не получили от вас показаний… Мне хотелось бы знать, мисс Лэнгтон, могу ли я начать с вопроса о том, почему вы сочли необходимым присоединиться к группе исследователей. Очень многим людям показалось бы необычным, что молодая незамужняя женщина, подобная вам, отправилась вместе с группой джентльменов в такое отдаленное и негостеприимное место.
— Да, сэр, — ответила я, чувствуя, что краска заливает мои щеки и слишком поздно сообразив, что мне не следует называть его «сэр». — Но ведь это мой дом, и меня очень интересовала раксфордская трагедия… которая представляет собой часть моей собственной истории… то есть истории моей семьи.
— Очень интересовала — понимаю. И… э-э… могу ли я спросить, существует ли между вами и мистером Эдвином Ризом некое понимание — вы, возможно, помолвлены?
— Да, инспектор, — ответила я, молясь в душе о том, чтобы меня не спросили, когда произошла эта помолвка.
Он сделал паузу, что привело меня в еще большее замешательство, а сержант тем временем писал что-то в своей книге.
— А вы когда-либо раньше встречались с доктором Давенантом? До этого… э-э… собрания?
— Нет, инспектор, — произнесла я, жалея, что мой голос так дрожит.
Он расспрашивал меня о том, что я делала, буквально шаг за шагом, начиная с нашего приезда в Холл вплоть до отъезда остальных членов группы.
— А почему вы остались с мистером Ризом, а не заняли предложенное вам место в экипаже? Вы тогда сказали, — и он склонился над своей записной книгой, — по словам мистера Рафаэла, что вам нужно найти кое-какие семейные документы для мистера Крейка.
— Да, инспектор, — сказала я, задаваясь вопросом, что же еще сказал им Вернон Рафаэл.
— Могу ли я спросить, какие это документы?
— Я имела в виду документы, которые, по моему мнению, могли бы интересовать мистера Крейка, — проговорила я в отчаянии. — Я не ожидала, что экипаж может задержаться дольше, чем на час или два.
— А что вы и мистер Риз делали в этот промежуток времени — до взрыва, я имею в виду?
Хотя тон его был намеренно нейтрален, я покраснела до корней волос из-за того, что имелось в виду.
— Я…
— Понимаю, — сказал инспектор все тем же недоверчивым тоном. Потом целую небольшую вечность он перелистывал страницы своих записей. — Мистер Риз утверждает, — снова заговорил он, — что он спустился в подвал примерно в пять часов, чтобы принести еще угля. Не скажете ли вы нам, что случилось после того?
Во рту у меня пересохло так, что я едва могла говорить.
— Я все ждала и ждала — не знаю, как долго — пока не стемнело… мне было очень страшно… Я как раз собиралась пойти его искать, когда услышала шаги на галерее…
— А где именно в библиотеке вы находились, когда услышали шаги?
— Я… я искала фонарь… около двери, которая туда ведет… туда, где стояли доспехи…
— А шаги — вы могли определить, откуда они доносятся?
— С другой стороны этой двери.
— Однако вы не подумали, что это могут быть шаги мистера Риза?
— Нет.
— Почему же?
— Потому… потому что они звучали не так, как его шаги. Он поднялся бы по лестнице и сразу вошел бы в библиотеку.
— А потом?
— А потом… потом была вспышка света — я ее увидела в щель под дверью, и взрыв… и я бросилась бежать прочь через всю библиотеку… и, видимо, упала и ударилась головой…
— Так что на галерею вы вообще не выходили?
Я отрицательно покачала головой, не решаясь произнести ни слова.
— Тогда, мисс Лэнгтон, как вы объясните вот это?
Он открыл небольшой кожаный чемоданчик и достал оттуда рваный кусок материи, почернелый и обугленный с одной стороны, но вполне узнаваемый: тот, что я оторвала от своего платья.
— Сержант Брюэр помнит, что заметил на вас платье с точно таким узором — оно виднелось из-под вашего дорожного плаща — когда вы с мистером Ризом заезжали в полицейский участок в Вудбридже, чтобы сообщить о… о несчастном случае. Мы обнаружили это между доспехами и телом доктора Давенанта.
— Не знаю, — ответила я, почти теряя сознание. — Должно быть, оно застряло там, когда мы с мистером Ризом осматривали доспехи.
— Но вы никак не могли не заметить этого.
— Я… я… Мне кажется, я припоминаю, как мое платье зацепилось за что-то, только я заметила, что оно порвалось… уже после взрыва, и тогда я подумала, что это, наверное, случилось, когда я ходила искать мистера Риза…
— Понимаю. Нельзя ли нам осмотреть это платье, мисс Лэнгтон?
— Я велела Доре — это моя горничная — его выбросить. Может быть, оно все еще у нее.
— Это нам очень бы помогло. Вероятно, вы сможете также объяснить нам следы на полу — они, по всей видимости, ваши — на уцелевшей части галереи.