Сеанс в Преисподней
Шрифт:
«Надо же».
– Хм. И ты не понимаешь во сне, что это нереально?
Девушка повременила с ответом, а затем неуверенно продолжила:
– Иногда вроде осознаю, что это сон, но в большинстве случаев – нет. Это никак не влияет. Я всё равно боюсь.
– Понятно, понятно, – заключил Рома. Ему стало жаль девушку. По её виду было очевидно, насколько тяжело она переживает.
– Ладно, я не буду больше тебя мучить. Одна ночь – и мы всё уладим.
– Мы очень на это надеемся, – вставила Вера. – Вы наша последняя надежда.
Рома улыбнулся
– Итак, процесс будет происходить следующим образом. Мы с Алисой ложимся спать, я привязываю её руку к своей. Для того чтобы проникнуть в её сон, мне нужен телесный контакт. Не волнуйтесь, это обычная процедура.
Все три женщины обеспокоенно переглянулись. Впервые в разговор вмешалась Надя:
– И как вы это делаете? То есть вы ложитесь с мыслями о том, что нужно проникнуть в чужой кошмар?
Рома рассмеялся. Такого ему ещё не говорили.
– Нет, что вы! Это происходит неосознанно. Если человек видит сон, не обязательно кошмар, а я касаюсь его тела любой своей частью, я оказываюсь в его сне.
– А если сон не снится? – Надя никак не могла угомониться.
– В большинстве случаев они снятся всегда, даже если наутро человек ничего не помнит. По крайней мере, так полагают учёные, которые занимаются изучением этого вопроса. Однако случаи, когда сна не было, у меня тоже бывали, приходилось повторять сеанс. Но это большая редкость. Всего-то пару раз такое припоминаю.
Вновь возникла пауза. Каждая обдумывала услышанное. Затем Алиса спросила:
– А вы будете видеть всё, что вижу я?
– Да. – Понимая её замешательство, он поспешил её успокоить: – Не волнуйся ты так, мне абсолютно всё равно, что я там вижу. За годы в этом деле я такого насмотрелся, что вам и представить сложно. К тому же для меня это врачебная тайна. Я никому не рассказываю про то, что вижу во снах своих… пациентов.
– И как это работает? То есть что конкретно вы делаете после того, как оказываетесь там?
Рома хмыкнул.
– Всё просто. Оказавшись во сне, я начинаю любоваться местными пейзажами. Я совершенно отчётливо осознаю, что нахожусь во сне, причём в чужом. Затем слежу за его главным героем, в данном случае за тобой, узнаю, что тебя больше всего там пугает, и исправляю это.
– Исправляете?
– Да. Я могу менять во сне почти всё, что захочу. Когда пойму, чего ты конкретно боишься или кого, я заменю это на что-то более благоприятное.
– На что именно?
– А вот это секрет, – он взглянул Алисе в глаза. У неё было приятное лицо, схожее с материнским. По сравнению с их первой встречей щёки девушки выглядели уже не такими пухлыми, а естественной формы губы казались краше, чем тем вечером. Волосы она аккуратно заплела. Её лебединая тонкая шея и стать вызывали ассоциации с благородством и красотой этих птиц.
Вера допила кофе и громко поставила кружку на блюдце.
«Уж не заметила ли она, что я чересчур много глазею на её дочь?»
– Роман, а у вас никогда
– Для кого? – удивился он.
– Ну для клиентов. Пациентов. Не знаю, как сказать. Да и для вас тоже.
– Отрицательных – нет. Ни разу. Все клиенты избавились от своих кошмаров без каких-либо осложнений. Что же касается меня, то, пожалуй, единственным негативным фактором служит головная боль после сеанса.
Рома понял, что настала пора приступать к делу. Дальше последуют только никому не нужные расспросы, а ему надо работать.
– Что ж, спасибо за чай, и если вы не против, то можно приступать.
Вера была внешне спокойна, Надя настороже, будто независимый приглашенный наблюдатель, а вот Алиса волновалась так, что и сказать ничего не смогла.
7
После чаепития Вера пригласила Рому в гостиную. Просторная комната вмещала в себя большой диван, который заранее разложили, огромный LED-экран с аудиосистемой, пару книжных шкафов и журнальный столик. Рядом с диваном находилась раскладушка, причём подобранная по высоте так, что находилась с ним на одном уровне.
– Мы решили купить её для вас, – Вера указала Роме на импровизированное спальное место.
– Мне всё равно, на чём спать.
«Хотя спать на просторном диване рядом с симпатичной девушкой было бы куда приятнее».
– Ладно, – сказал он, – Алиса, ложись как тебе угодно, только ближе к краю. – Он подвинул раскладушку таким образом, чтобы стояла вплотную к дивану.
Девушка улеглась со смущённым видом, будто ей лет четырнадцать и она впервые пришла к гинекологу-мужчине. Даже кофту не сняла.
Рома присел на раскладушку и испробовал пружины на прочность. Затем снял с себя ветровку, оставшись в футболке. Вера протянула ему подушку, и, уложив её, Рома принял удобное положение. Немного повертелся и привстал, достав из кармана чёрную ленту.
– Алиса, я сейчас привяжу твою руку к своей. Узел сделаю достаточно крепким, чтобы во сне не развязался. Если это случится, то из твоего сна я исчезну. Постарайся ночью не переворачиваться на правый бок.
– Хорошо, – тихо ответила девушка.
– А почему именно чёрная лента? – поинтересовалась её тётя.
Рома многое мог бы рассказать про эту ленту, но ограничился лаконичными объяснениями:
– Э-э-э… На самом деле, не имеет значения ни её цвет, ни материал. Я мог бы вообще ею не пользоваться, но… – Рома подумал, как воспримут его следующую фразу, и рискнул пошутить: – Тогда бы мне пришлось спать в обнимку с вашей племянницей. – Алиса едва заметно скривила рот то ли от смущения, то ли улыбнулась, а женщины, кажется, шутку восприняли без особого энтузиазма. – А поскольку мы с ней не так близки, чтобы никого не смущать, я использую ленту. Контакт должен происходить через соприкосновение. Я давно с этой лентой. По определённым причинам она стала мне как символ – типа счастливого талисмана.