Сдвиг
Шрифт:
– Что это значит? Ты не станешь моей женой?
– Я буду твоей женой, но ты не будешь мне мужем.
Костун тряхнул головой.
– Ты говоришь загадками.
Мародер привычно окинул взглядом местность, пытаясь обрести ясность в голове, разговоры с шаманкой этому нисколько не помогали.
Перед глазами по-прежнему оставался только песок.
На мгновение мародеру показалось, что на горизонте мелькнуло что-то другое, что-то продолговатое и совсем не похожее на песок. Костун замер, пытаясь рассмотреть, что же он увидел.
– Будь я проклят это хижина.
Девушка
– Не смотри на меня как на умалишённого женщина, я вижу там хижину, пойдём.
Небольшая хижина, связанная из каких-то длинных веток, показалась мародеру не менее причудливой, чем сама пустыня, о которой он слышал только рассказы. На вряд ли конечно пустыня Таан-Веда походила на песчаные дюны западного Арканта. Но должно быть определённое сходство имело место.
Внутри хижины оказалось просторно, на полу лежали тюфяки, напротив входа висела кое-какая посуда, в небольшом сундуке мародер с шаманкой нашли мотки ткани. В центре имелся небольшой колодец, от которого тянуло приятным холодком. Напившись, они, после небольшой возни приспособили ткань под одежду. Хижина хоть и выглядела заброшенной, но найденные вещи не казались старыми.
Обшарив каждый сантиметр, мародер успокоился, решив, что опасностей нет. Довольно странно найти в пустыне как раз то, что необходимо. Что это? Дар богов Таан-Веда, или начало чего-то скверного? Костун никогда не страдал излишним оптимизмом.
– Для мира духов у меня слишком пусто в брюхе, - заметил мародер, услышав урчание в животе.
– Это всего лишь иллюзия, память тела.
– Тогда за каким чёртом здесь вся эта утварь, и вообще, откуда здесь взялась хижина, не похоже, чтобы здесь кто-то жил.
– Мы хотели обрести что-то привычное, Таан-Веда дал нам это.
– Единственное чего я хочу, выбраться отсюда.
– Надо верить, и мы непременно выберемся.
Костун угрюмо вздохнул, что-то ему не нравилось, он всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке.
– Пойду, осмотрюсь.
Мародер вышел из хижины.
Три солнца в небе не сдвинулись ни на йоту. Сколько времени прошло?
Кругом лежал один песок, осматривать-то особо нечего. Но Костун всё же пробежался взглядом вокруг. Куда идти? Как найти выход в пустыне, которой не видно края? Ведь это не лес, он даже не представляет, как ориентироваться в этой проклятой пустыне. Положиться на чутьё и надеяться, похоже единственное, что им осталось. Но прежде отдохнуть, пусть, даже если это странное место подсунуло им хижину.
Кроме того без брони мародер абсолютно бесполезен, возможно колдун или Видящий сумели бы найти выход, но ни того ни другого под рукой не имелось. Правда в хижине его ждала шаманка, но не похоже, что она разбирается в Таан-Веда. Какие бы у судьбы не имелись на него планы, похоже все нити оказались у неё.
Костун вернулся к Йолин. Девушка сидела на том же месте, только теперь закрыв глаза.
Мародер не стал её беспокоить, может та вошла в транс и ищет выход. Костун хотел надеяться на это. В любом случае сделать он ничего не мог, и потому решил вздремнуть.
Сон
– Храм неизвестного мира, почему мне приснилось это здесь и сейчас? Это ведь не может быть просто так? Только не в этом месте.
– Ты прав в Таан-Веда всё не случайно, - отозвалась Йолин.
– Тогда что это значит?
– Это можешь знать только ты.
Мародер раздражённо встряхнулся. Только бы не сойти с ума.
– Возьмём всё, что может пригодиться и отправимся.
Ещё перед тем как его сморил сон Костун перерыв хижину отложил всё полезное. Задерживаться дольше на одном месте не имело смысла.
Мародер откинул ветки хижины, выбираясь наружу, и на него неожиданно пахнуло лесным духом, лавина привычных звуков обрушилась на него. Костун мгновенно обмер.
Вокруг больше не простиралась пустыня с трёмя солнцами в небе, хижина стояла посреди густого леса, который встречался в Бере или Гролл-Тааре. Чтобы убедиться, что ему это всё не снится, мародер подошёл к одной из сосен и провёл по её шершавой коре рукой. На руке остался привычный запах, который всегда ассоциировался с домом.
Йолин появившаяся из хижины несколько минут спустя к переменам отнеслась более философски. Просто пожала плечами.
– Если этот лес, хоть немного похож на берский, я бы предпочёл остаться в той проклятой пустыне. Умоляю, скажи, что ты умеешь колдовать.
– Атакующая магия мне незнакома, если ты это имел в виду.
Костун устало понурился.
– Мы обречены… Да, и к демонам всё, пошли. Если и побегаем от судьбы, то хотя бы недолго.
Костуну не хотелось верить в то, что каждого в положенный ему срок где-то ждёт могила, но даже если это так, он не ударит в грязь лицом.
Лес привычно шумел, мародеру это даже прочистило мозги, и он, наконец, почувствовал себя лучше. Гнетущее чувство преследовавшее его с того момента как он очнулся в Таан-Веда исчезло без следа.
Его место здесь.
На Костуна внезапно нахлынули воспоминания, которые давно смыло кровью и бесчисленными потерями. Каждый день со дня его рождения, жизнь отщипывала по кусочку души, небольшому, еле заметному. С годами в душе появилась дыра. И оставалось всё меньше тех, кто мог заполнить её.
Мародер вспомнил дом, тот самый первый дом, полуразрушенный чердак в восточном Централе. Там куда отец приходил после рабочего дня и брал его на руки, подкидывал вверх и смешил. Костун не помнил его лица, как и лица матери, осталось только забытое чувство того, что он в полной безопасности. Чувство, которое покинуло его навсегда, в тот день когда, в одном из погромов, его родители сгинули под ногами толпы.
Как и все дети Бера он рано повзрослел, познал пороки, окунулся во тьму, сделал выбор на который решались немногие и выбрался оттуда живым, стал мародером, воином, солдатом. Нашёл братьев, с которыми его скрепляли узы крепче кровных. Потом на их земли пришла война…