Сдохни, но сделай

Шведов Павел

Пашка повернулся к Чужому: - Ты свободен. Уходи. – Тот немедленно вскочил и боком отшагнул подальше от Кристины. Затем развернулся и напоролся на вставшего в проходе Зипку. Тот пристально на него посмотрел, и молча посторонился. Чужой быстро рванул к люку, ударил по кнопке рукой и выскочил наружу.

– Догнать?
– спросил Зипка.

– Нет, - ответил Пашка и сильно потер лицо руками.

– Трудно?
– спросила Таня.

– Ага.

– Паша, прости, - сдулась и Кристина, видимо тоже почуявшая настроение командира.

– Ага. Пошли на улицу. Хреново здесь как-то.

Экипаж

дружно покинул Охотника, добрел до танка и устало развалился на нагретой солнцем броне. Чужого нигде не было видно.

– И на хрена нам этот баян все-таки? – спросил Зипка.

– Себе оставим. После победы будем на дачу ездить на нем, - ответил Пашка.

– Скажешь тоже. Даже если доберемся с этой хреновиной до Города, нас там сразу и собьют, - усомнился Зипка: - Или эти догонят.

– Зипа, не грузи. Дай подумать спокойно, - Пашка, лежа на спине, свесил голову с борта, разглядывая перевернутую улицу. Из-за ближнего купола вдруг показался перевернутый Виталик. Несмело подошел поближе, странно переставляя ноги по небу.

– Ты шоколадку обещал, - сказал он Пашке.

Пашка вздохнул, сунул руку в нагрудный карман и достал слегка подтаявшую шоколадку. Протянул Чужому, по-прежнему глядя на мир вверх тормашками. Тот схватил угощение, кивнул головой и развернулся уходя. Сделал несколько шагов и остановился.

– Слева от пульта управления на стене рубки небольшой ящик… из металла. На нем красная кнопка. Если её нажать, то транспорт перейдет в режим молчания. Мы вас не будем видеть. Топлива хватит надолго. Ты столько не проживешь. Пользуйся, человек.

Чужой скрылся обратно за куполом. Девушки переглянулись друг с другом, Зипка задумчиво хмыкнул.

– Наверное, это система самоуничтожения, - сказал он.

– Или система отключения связи, - подал голос Пашка. Вдруг заболела голова. Сильно. Он резко уселся и застонал от воткнувшейся в затылок иглы. В глазах потемнело. Пашка замер, зажмурившись, пережидая приступ головной боли. На голову легла мягкая и теплая ладонь Тани, на плечо опустилась грубая и сильная Зипки. Глаза зажали прохладные ладошки Кристины.

– Эй, вы меня бить собрались? – спросил Пашка.

– Нет. Лечить, - ответил голос Тани.

– Как же я вас люблю, - пробормотал он, чувствуя, как постепенно уходит боль.

Глава 4 Пока не погасли искры

Лом, наконец, за что-то зацепился и намертво уперся в плиту.

– Давай, - прохрипел Семён, проклиная льющийся градом пот, попадающий прямо в глаза. Олег тоже давил на свой лом. Плита поднялась, немного, но Васе хватило. Он шустро сунул петлю стропа под плиту и, орудуя длинной палкой зажатой в мощных лапищах, протащил его по всей длине. Аня, путаясь в большеватой для её мелкой фигуры робе, поймала строп и изо всех сил потянула на себя.

– Пойдет, - пропыхтел Вася и парни с облегчением опустили плиту. Вася шустро зацепил петли стропа за крюк и махнул рукой. Двигатель автокрана натужно взвыл, поднимая обороты. Трос натянулся и заскрипел. Плита плавно пошла вверх. Где-то щелкнул выламывающийся бетон, зашуршал падающий вниз мусор.

– Хорош!
–

скомандовал Семён, поднимая руки в стороны. Подъем прекратился. Он заглянул в образовавшуюся полуметровую щель. В пыльном полумраке ничего особо видно не было. Семён достал из кармана фонарик и посветил.

– Походу пролезем тут, - углядел он среди обломков бетона две сложившиеся целые на вид плиты, вставшие домиком. Проход между ними, хоть и был узковат, но искать другой путь времени не было.

– Ставим тогда подпорки, - сказал Олег. Бросил лом и принес два коротких чуть больше полуметра бревнышка. Примерился к щели.

– Ещё немного вира, - показал он крановщику на пальцах расстояние. Тот кивнул и осторожно приподнял плиту. Олег с Васей шустро установили распорки, и плита, чуть поехав вбок, надежно опустилась на них.

– Стоит, вроде, - вдруг осипшим голосом сказал Олег.

– Ну, я пошёл, - сказал Семён, взял рюкзак и втиснулся в узкую щель. Шурша осыпающимися куда-то ниже обломками, добрался до прохода между плит. Блин, походу он погорячился. Лаз был явно узковат. Он пополз, цепляя стенки и непрестанно матерясь. Плечо за что-то больно зацепилось. Раздался треск рвущейся материи. Оставив на торчавшей из края плиты загнутой арматурине кусок куртки и немного кожи, Семён выбрался на относительно просторное место. Огляделся. Увидел уходившую вниз лестницу. Там, на первом этаже рухнувшей под ударом орбитальной ракеты Чужих панельной многоэтажки должны быть живые. По крайней мере, были почти шесть часов назад. Именно столько времени потребовалось их отряду, чтобы расчистить завалы и добраться до устоявшей части здания на уровне третьего этажа. Сзади послышался шорох. Семён оглянулся.

– Анька, нах ты сюда залезла?
– выругался он, глядя на шустро выползающую из под плит девушку.

– Иван Михайлович говорил, чтобы никто по одному под завалы не лазил, - парировала Аня.

– А кому лазить? Вася не пролезет, да и ходит уже еле-еле, Олег спину сорвал, ему сейчас только в акробата тут играть. Колю самого увезли. А тебе нехрен тут делать - молодая ещё.

– Иди в жопу, - обиделась то ли на недоверие, то ли на своеобразную заботу девушка.

– Ладно, пошёл, - невозмутимо ответил Семён, отвернулся и начал медленно, ощупывая, куда ставит ногу, спускаться по лестнице. Где-то гулко застонали постепенно деформирующиеся конструкции. Звонко зажурчала вода. Заскрежетал хаос плит над головой. Сёма машинально вжал голову в плечи. Обернулся к Ане: - Пошли лучше вниз. Подальше от этого, - показал он пальцем наверх.

Вдвоем они спустились на один пролет ниже и остановились.
– Пиздец, - выругался Семён, глядя на перекрывшую дорогу упавшую плиту, когда-то бывшую стеной квартиры. На ней до сих пор болтались останки висевшего на ней шкафчика и чудом уцелевшая местами керамическая плитка.

– Тут проход есть, - разглядела при свете фонарика Аня узкую щель возле самого пола.

– Для кошки, - критически осмотрел щель Семён.

– Я пролезу.

– Не-а. Не пролезешь.

– Поспорим?

– Даже спорить не буду, - Семён уселся прямо на пол и устало вытянул гудящие ноги: - Не пущу я тебя туда одну.