Сделка
Шрифт:
– Луи, я не в настроении отправиться в вечное плавание.
– Тебе не уготованы ни река Чикаго, ни цементные ботинки. Он хочет встретиться с тобой сегодня вечером в своем доме.
– В своем доме?
Его голос слегка дрогнул.
– Это показатель доверия.
– О'кей, - сказал я.
– Не бери с собой оружия.
– Не отправь меня домой раненым.
Итак, около семи вечера я был у стоянки возле Деарборн-стейшн и сел в свой "обурн" тридцать второй модели. Только на прошлой неделе я забрал мою небольшую спортивную машину оттуда, куда отдавал
Я поднял верх автомобиля, потому что на земле все еще лежал снег. На ветровом стекле у меня была карточка "С", и старая колымага неплохо ехала, но я был не в настроении думать о приятной поездке. Дело в том, что я направлялся на встречу с Фрэнком Нитти, чтобы спокойно побеседовать с ним в его пригородном доме в Риверсайде. Повернув на юг на Мичиган-авеню, я проехал отель "Лексингтон", бывшую штаб-квартиру Капоне, и направился на запад по двадцать второй улице, переименованной в Сермак-Роуд Я миновал Чайнатаун и через некоторое время оказался в нескольких кварталах от того места, где был застрелен О'Хара; потом пересек южную оконечность моего старого района, Саут Лондейл, затем Цицеро; невдалеке от Спортивного парка переехал Беруин и оказался на Риверсайд-Драйв, ведущей к Риверсайду.
Я не хотел парковать свой "обурн" перед домом Нитти, поэтому оставил машину в небольшом сквере в двух кварталах от дома и пошел пешком. Был холодный, ясный вечер. Тихий и богатый квартал, большие газоны, огромные бунгало, дорожки для автомобилей, качели на лужайках, - все это было каким-то нереальным и напоминало улицу из фильмов Энди Харди. Все казалось на редкость благополучным и типично американским - как яблочный пирог. И порохом в воздухе не пахло.
Шелбурн-Роуд, 712. Довольно скромный дом из коричневого кирпича на углу, двухэтажный, отделанный резным белым деревом. На дорожке припаркован автомобиль "форд-седан" черного цвета. В окнах первого этажа кое-где горел свет. Перед домом был небольшой внутренний дворик. Где-то лаяла собака. Фрэнк Нитти жил здесь.
Из-за машин, припаркованных вдоль другой стороны улицы, дорога стала практически однорядной. Интересно, следили ли за мной из этих автомобилей. И кто? Телохранители? Или люди из ФБР?
Да, я нервничал. Это было гораздо хуже, чем встречаться с Нитти в номере отеля "Бисмарк". Его пригородный дом в Риверсайде? Нет, это тоже плохо.
Тем не менее, я прошел по дорожке, которая вилась по неровному газону, к белой двери, над которой горел свет. Я позвонил.
Дверь приоткрылась, и из-за нее выглянула смуглая привлекательная женщина.
А потом я увидел ее всю - она стояла в дверном проеме с улыбкой Моны Лизы на устах, одетая в простое голубое платье с золотой брошью. Высокая, необыкновенная женщина с холодными, темными, красивыми глазами, широким ртом, накрашенным темной помадой, римским носом и иронично приподнятыми бровями. Она была не такой привлекательной, как несколько лет назад; ей уже перевалило за сорок, и она не выглядела моложе, к тому
– Вы - Тони Каваретта, - выпалил я.
– Теперь я - миссис Фрэнк Нитти, - сказала она своим прокуренным, гортанным голосом.
– Входите, мистер Геллер.
Я вошел в дом, и миссис Фрэнк Нитти, бывшая Антуанетта Каваретта, бывшая секретарша бывшего живого человека Э. Дж. О'Хары, взяла у меня пальто.
– Я просто повешу его.
Так она и сделала, повесив пальто в шкаф, перед которым я как раз стоял; затем я направился вслед за ней, и, завернув за угол, мы вышли из вестибюля.
– Фрэнк только что отправился на прогулку, - сообщила она.
– Посмотрю, может быть, я смогу догнать его.
И она отправилась назад, а я остался.
Слева от меня была дверь, прямо передо мной - лестница, справа большая открытая гостиная, за которой виднелась столовая. Между комнатами, вероятно, была кухня. Мебель казалась новой и дорогой, дерево - темным и полированным. Все было зеленых и коричневых тонов. Мягкие диваны были обиты плюшем. Это была типично мужская, спокойная, со вкусом убранная комната. На полу посередине комнаты вытянулся мальчонка лет восьми-девяти и читал веселую книжку. Он взглянул на меня через очки в прозрачной оправе. Это был худощавый серьезный ребенок с темными волосами. Он был похож на Фрэнка Нитти.
– Привет, мистер, - сказал он мне.
– Вы - Друг моего папы?
Я подошел ближе и сел на диван рядом с ним.
– Да, - ответил я.
– Сколько тебе лет, сынок?
– Девять.
Он закрыл свою книгу комиксов, на которой было написано: "ПРЕСТУПЛЕНИЕ НЕ ПОМОГАЕТ". И сел по-турецки.
– Вы были на войне?
– спросил он.
– Да, был. А как ты узнал?
Он показал на меня. Я не сразу понял, что он указывает на лацкан моего пиджака. Его бледно-голубые глаза были тревожными, выражение лица серьезным.
– Я увидел ваш значок. У моего дяди тоже есть такой. Его называют "недобитой уткой".
– Правильно.
– Я хочу стать морским пехотинцем, когда вырасту. Или летчиком. У моего папы есть друг, который был морским пехотинцем.
– Верно.
– Я кивнул в сторону его комиксов.
– Ты любишь читать?
– Да, но больше я люблю кататься на коньках. Папа говорит, что скоро погода станет лучше и тогда я смогу достать свои коньки.
Пожимая плечами и улыбаясь, вернулась миссис Нитти.
– Извините. Я так и не смогла догнать его. Очевидно, он забыл, когда вы должны прийти. Он часто гуляет по вечерам, а на таком ветру я даже не знаю, где он и когда вернется.
Я встал и произнес:
– Ну, что ж, я могу... м-м-м... уйти и зайти в другой раз, когда вашему мужу будет удобно.
– Ерунда. Почему бы вам не зайти в его кабинет и не отдохнуть? Может, я приготовлю вам кофе, или вы выпьете вина?
– Нет, спасибо.
Я поднялся за ней по лестнице и вошел в небольшой скромный кабинет с темной мебелью, письменным столом, черным кожаным диваном и встроенным книжным шкафом.