Сделка

Коллинз Макс Аллан

Вместо этого я направился к отелю "Моррисон", зашел через главный вестибюль. Ковры, высокие потолки, мраморная мозаика на полах, мебель темного дерева, растения в горшках встречали меня в вестибюле. Слева были лифты, но я сперва подошел к регистрационной стойке, оформленной мрамором и бронзой.

– Мне есть сообщения?
– спросил я помощника хозяина, рябого молодого человека по имени Уильямс. У него были аккуратно зализанные черные волосы и маленькие усики, которые подчеркивали его бессмысленно высокомерный вид.

– Да сколько угодно, -

сказал он с отвращением. Потом он повернулся к стене с ящичками и вытащил пухлую стопку записок. Я взглянул на них - это все были записки от репортеров. Один Дэвис из "Дейли ньюс" звонил шесть раз. Еще один шутник-журналист, расстроенный тем, что не застал меня, подписался как Вестбрук Пеглер. Очень забавно. Был такой журналист Пеглер фельетонист, звезда местной прессы, но он не работал в чикагских изданиях, любящих сенсации, уже много лет.

Я сдвинул все записки в сторону Уильямса.

– Брось-ка мне вон те!
– сказал я. Его маленькие усики дернулись от негодования, но он выполнил мою просьбу.
– И записывай все звонки, приказал я.
– До тех пор, пока не придет кто-нибудь из моих людей. Это будут или моя секретарша, или мои сыщики.

Он записал их имена; по крайней мере, он был аккуратен. Потом Уильямс ухмыльнулся, глядя на меня.

– Надеюсь, вы знаете, что вас ждет гость?

– Гость?

– Да, - ответил он, удивленный тем, что я был удивлен. Привлекательная женщина. Она сказала, что она ваша приятельница, и я дал ей ключ.

Я все еще держал правую руку в кармане, вцепившись в свой браунинг. Левой рукой я нацелился на Уильямса, как пистолетом, почти дотронувшись до его носа. Он на мгновенье скосил глаза, пытаясь посмотреть на мой палец.

– Никогда не делай этого, - сказал я.
– Извините... Я принял такое решение...
– Никогда не пускай никого в мою комнату. Никогда не давай никому мои ключи.

– Она очень красивая женщина, мистер Геллер. Она сказала, что она ваш друг, очень близкий друг.

– Никогда не делай этого. Никогда не пускай никого в мою комнату! Никогда не давай никому моего ключа!

Я все еще указывал на него пальцем. Он сглотнул: ясно, что в горле у него пересохло.

– Уверяю вас, это больше не произойдет.

– Хорошо.

Я подошел к ближнему лифту. Я был не один. Кроме лифтера, одетого в красную униформу, там был еще карлик с усами в безвкусном желтом костюме. Маленький человечек курил большую сигару и читал "Вэрайети". Он вышел на четырнадцатом этаже. Как только двери за ним закрылись, лифтер, малый из Швеции, произнес:

– Это карлик со Всемирной выставки.

Я переспросил:

– Что?

Лифтер добавил:

– Это карлик со Всемирной выставки. Их здесь Целая армия - сорок пять человек. Они приехали с Всемирной нью-йоркской выставки. То и дело появляются в городе.

Я сказал:

– О!

Он поднял меня в башню. Отель "Моррисон" был самым высоким в городе. Основное здание состояло из двадцати одного этажа, а на нем

стояла башня в девятнадцать этажей. Мой номер (точнее моя квартира) был две тысячи триста двадцать четыре. Лифтер высадил меня на двадцать третьем этаже, и я направился в сторону комнаты, в которой меня наверняка ждал кто-то незваный.

Вполне возможно, это вовсе не привлекательная женщина. И вовсе не моя подруга, потому что в последнее время я ни с кем не встречался. Скорее всего, это было подстроено, чтобы выманить у портье мой ключ. А потом его наверняка передали вооруженному мужчине или мужчинам. Вот кто, скорее всего, поджидает меня в моей комнате.

Итак, с этого полудня Компания заинтересовалась мною. Но мне совсем не хотелось быть пристреленным.

Я мог вызвать копов или сыщика, работающего в отеле, но черт с ними, я сам был копом, я был сыщиком, и это была моя квартира. А эта чертова Компания, и этот чертов Нитти, который, как считалось, испытывает уважение ко мне, чуть не убили меня днем. Если бы я не выскочил из машины, я бы уже был мертв, как О'Хара.

Поэтому я вытащил свои ключи, свой пистолет, вставил ключ в замочную скважину. Распахнув дверь, я низко пригнулся и стал еще ниже того карлика. Я нацелился прямо в середину гостиной своей маленькой квартирки, в которой сидела на диване Салли Рэнд и читала "Кольерз".

У Салли были самые большие голубые глаза, какие я когда-либо видел, но в этот момент они стали, кажется, еще больше. Ее длинные белокурые волосы были затянуты в тугой узел на затылке. На ней были надеты бледно-голубая блузка, синяя юбка, шелковые чулки. Она сбросила свои туфли на каблуках и чувствовала себя как дома.

Салли не приходила ко мне лет пять.

– Ничего себе приветствие. Геллер, - сказала она. Я вздохнул с облегчением. Я встал и закрыл за собой дверь, защелкнул щеколду и с легкостью отбросил свой пистолет на пустой стул.

– У меня был непростой день, - сказал я, стаскивая пальто. Комната, в которой мы находились, небольшая, но в дальнем ее конце была маленькая кухня, как раз возле окна, выходящего на Норт-Кларк-стрит. На стены были наклеены обои в желто-коричневую полоску - как у тигра. У меня были радиола, дверь с внутренним ящиком, в который изнутри кладется а снаружи вынимается одежда для чистки, и большой книжный шкаф.

И Салли.

Она не была высокой, а теперь, когда я стоял возле нее, она и вовсе казалась ребенком, который хотел сделать что-то хорошее, а теперь боялся получить нагоняй за свои шалости.

– Я не думала, что ты будешь против, - сказала она.
– Я пококетничала с портье, и он дал мне ключ.

– Это помогает мне решить одну загадку, над которой я долго бился, заявил я.

– Какую?

– Интересуется этот парень девушками или нет. Салли улыбнулась своей широкой, открытой улыбкой. Затем она встала, разгладив юбку и откинув плечи, чтобы я мог убедиться, что тело ее все еще было прекрасным, если я еще в этом сомневался.