Сделка-only

Беж Рина

– Прекрасно выглядите, госпожа Орлова, – обращается он вновь ко мне. Медленно скользит взглядом с головы до туфель и обратно возвращается к глазам. – Платье Вам гораздо больше подходит…

Краснеть не собираюсь. Но его комментарий, который специально повисает в воздухе недосказанным, прямым тексом намекает на утреннюю встречу в лифте.

Вот же язва злопамятная.

– Надеюсь, в этот раз Вы меня обнюхивать не станете? – выпаливаю и отступаю на шаг, игнорируя Михайлова, взирающего на нас с немым изумлением.

Ничего страшного. Не в курсе же всего ему

быть.

– В этом нет необходимости, Вера Владимировна. Ваши духи, если не ошибаюсь «Trussardi My Name», я давно запомнил. Вы им уже несколько лет не изменяете, – пожимает плечом.

Сказать, что он меня шокирует?

Так и есть. Подтверждаю: шокирует.

Стою и хлопаю глазами, поражаясь его умению подмечать детали, запоминать и делать выводы. Он – не человек, компьютер.

– Недавно сюда пришли? – обращается он уже к Дмитрию как ни в чем не бывало. – Смотрю, у вас даже напитков еще нет.

– Так и Вы, Виктор Алексеевич, заполненными руками не блещете. Тоже все бегом и бегом? – хмыкаю, демонстративно опуская взгляд на его ладони.

Вспоминать о столкновении, произошедшем не далее, чем пять минут назад, не собираюсь. Хотя все же стоит порадоваться отсутствию у него бокала. Иначе еще одна жидкость в этот бесконечный день оказалась бы на мне.

– Отличная идея, ребята, – Михайлов умело делает вид, что всё в порядке, и широко улыбается, глядя на нас по очереди. – Вить, приглядишь за Верочкой? Я быстренько к бару метнусь и организую всё по высшему уровню. Даме – игристое, джентльменам – чуть покрепче, – «как любим» – эту часть он не произносит, но почему-то мне кажется, что она была бы вполне уместна.

– Без проблем, – Арский успевает ответить первым, и, чтобы не выглядеть глупо, я просто киваю.

Ну не сожрет же он меня прилюдно?

А так, постоим, помолчим или поговорим, а я между делом Игнатова поищу. Где-то же тут должен находиться пропащий жених? Тем более торжественная часть вот-вот начнется.

Будто вторя моим мыслям, музыка, звучащая в разных концах зала, приглушается, оставаясь лишь фоном, а на небольшое возвышение в центре, созданное искусственно, которое я прежде не замечала из-за плотной толпы, поднимается молодой человек с микрофоном в руках. Хорошо поставленным голосом он приветствует всех гостей и напоминает о причине мероприятия, стягивая на себя внимание.

– Разве Вы не должны быть там же? Среди них? – обращаюсь к Арскому, расслабленно стоящему рядом. – Я имею ввиду присутствующих у сцены.

Теперь, когда почти все зрители развернулись в одном направлении, я замечаю в первых рядах самого господина Маркова. Он улыбается в компании губернатора, его зама по строительству и еще нескольких лиц, то и дело мелькающих на телевидении. Чуть дальше вижу своего жениха. Иван держится рядом со своим отцом Игнатовым Сергеем Сергеевичем, генеральным директором «Слайтон-строй». Остальных мужчин и женщин, что их окружают, я не знаю.

– Нет. Не должен, – отвечает он ровно, поворачивая голову ко мне. – Я и отсюда все прекрасно вижу. Тем более, Ваша компания, Верочка, меня устраивает значительно больше.

Вот

же! Я понимаю, что он специально использует моё имя в той вариации, как до этого произносил Михайлов, но реакции собственного тела – легким колким ощущениям вдоль позвоночника – удивляюсь.

Непривычно. Я рядом с Иваном давно чувствую себя ровно. Никакого мандража, мурашек, потеющих ладошек. Обыкновенное ровное тепло и нежность к близкому человеку.

А тут будто против шерсти гладят.

Хотя… – нахожу для себя подходящее объяснение, – всё элементарно.

Я – молодая, впечатлительная и хрупкая. Мой жених – мой одногодка, с легким нравом, открытый, добродушный. Фигура под стать моей – худощавый, выше всего на треть головы. Зеленоглазый блондин, красавчик. С ним легко, уютно и безопасно. Он не внушает страха и трепета, находясь рядом. Не заставляет ершить иголки и готовиться обороняться.

И Арский – взрослый мужчина, уже давно не мальчик, опытный, заматерелый хищник.

Отворачиваюсь от сцены и в наглую принимаюсь его изучать. Ну, раз уж он считает уместным фамильярничать, я тоже буду наглеть.

Высокий, широкоплечий, с гордой осанкой. С первого взгляда от него самого, как и от делового костюма, явно пошитого на заказ, разит благосостоянием. Часы на руке, запонки с черным фианитом, ботинки до блеска начищены, графитовая рубашка с едва заметной сатиновой глубиной. Арский похож на итальянца – смуглый, темноволосый. Широкие брови, высокие скулы, а под ними недельная щетина. Она выглядит жесткой и вызывает такой мощный диссонанс с дорогим костюмом и золотыми часами, будто специально для контраста отращивалась. Глаза для такого типажа слишком светлые – серые, но с тем же самым сатиновым отблеском. До неприличия, почти демонстративно, привлекательный, самоуверенный мужчина около тридцати пяти лет, избалованный деньгами и собственной натурой.

– А Вы почему не там, рядом с женихом? – спрашивает Арский, совершенно спокойно воспринимая мое внимание.

Вот же непробиваемый. Хоть бери и учись его твердокожести.

– Иван не в курсе, что я вернулась из командировки раньше. Устрою сюрприз чуть позже. Сейчас, уверена, его поддержка нужна отцу. Не хочу отвлекать, – пожимаю плечами.

Да, все именно так и есть, как говорю.

И на фразу Арского: «Ну надо же как вовремя Вас сплавили, Вера Владимировна», произнесенную приглушенно, никак не реагирую. Вполне могло послышаться. Да и не хочу с посторонним обсуждать личные дела.

Между тем говорливый молодой человек на сцене завершает свое пафосное приветствие гостей и приглашает подняться Маркова, чтобы огласить то, ради чего конкретно нас сюда позвали.

– О, я вовремя, – Михайлов, ловко обогнув стоящую неподалеку парочку, пристраивается ко мне с другого от Арского бока. – Держите.

Вручает каждому напиток.

Хочу повернуться и спросить, как умудрился принести сразу три фужера и ни один из них ни на кого не опрокинуть. Для меня сегодня этот вопрос – просто тема дня. Но Василий Иванович уже достает из внутреннего нагрудного кармана белоснежный конверт.