Сделаю, что смогу 3

Беркут Александр

Розенкранц сидел с красным лицом, и нервно поправлял мундир.

Решив подбодрить Ивана, я потянулся через стол и похлопав его по руке спросил:

– Так о чём вы нам хотите поведать, господин Розенкранц?

– Ваше Величество, господа, - наконец соизволил начать Иваниванович, - я обдумал ваше неожиданное предложение и решил принять его.

«Ну, наконец-то» - подумал я, и громко потребовал, - Вина!

Когда наши бокалы были наполнены, и мы сделали по глотку, Иван вдруг продолжил, - Но это ещё не всё… Он поставил бокал, поднялся, и обратился к братьям. – Господа архимаги,

я официально прошу руки вашей сестры Элизабет.

Алекс прыснул вином на стол и закашлялся, а вот Альфред просто улыбнулся. Похоже он о чём-то знал, или догадывался.

По правде сказать, я тоже был немного удивлён, но радость от такого быстрого развития событий, переполняла меня.

– Господин Розенкранц, раз за вас, - не утерпел я, и первым отреагировал на его слова.

– Ваше Величество! – Алекс, вытирая платком губы, с недоумением смотрел на меня.

– Прошу извинить. – Проговорил я, прижав к груди руку.

Иван продолжал стоять... Братья переглядывались…

Наконец, Алекс, с язвительной улыбкой произнёс:

– Нам бы тоже надо было взять паузу, чтобы обдумать вашу просьбу, господин Розенкранц, но мы покажем вам, как решаются важные вопросы, когда время поджимает. – И взглянув на улыбающегося Альфреда он ответил, - Мы согласны. Я же правильно понимаю твою улыбку, Альфред?

– Абсолютно, - отозвался брат. – тем более, что Элизабет уже разговаривала со мной по этому вопросу и просила подготовить тебя, но я, извини, не успел.

«Ну, раз такое дело, - подумал я, надо брать быка за рога.»

– Отлично! Обвенчаем их завтра!

– Ваше Величество! – Одновременно воскликнули Иван и Алекс.

– А что? Сами постоянно повторяете, что время поджимает.

– Простите, но это Вы поджимаете время. – Пробурчал Алекс.

– Хорошо, - сдался я, - послезавтра!

– Ну хоть так, - тягостно вздохнул архимаг.

Спеша по коридору в покои королевы, я радостно потирал руки; дело двигалось к окончанию нашей с Никой «творческой» командировки. Вроде всё было сделано как надо, и мысли о доме всё чаще посещали мою голову. Гвардейцы почти бежали за мной следом, топоча сапогами по полу, так я спешил обрадовать Веронику.

Но в покоях зеленоглазки я заметил какую-то суету. Служанки с озабоченными лицами бегали по комнатам, копались в шкафах и тумбочках, перетряхивали вещи, а посреди всего этого стояла моя королева.

Едва я зашёл, как она, посмотрев в мою сторону, вдруг прищурила глаза. Я решил не рисковать, и сразу во всём признаться, - Прости, дорогая, забыл тебя предупредить…

– Девушки, оставьте нас, - не громко, но очень выразительно произнесла самая добрая жена на свете.

Служанки моментально выскочили из комнаты, а из-под кровати, шоркая колючками выполз волк. На его морде застыло такое выражение, что было непонятно, то ли он что-то искал там, то ли попросту прятался.

– Колючий, иди ко мне, - позвала Ника.

Зверь подошёл и взглянул на королеву, а та обняла его за шею и что-то зашептала.

Волчара завилял хвостом, нечаянно ударив меня по колену. Больно, ё-п-р-с-т…

– Иди, посторожи за дверью, - отпустила

его зеленоглазка.

Едва он скрылся, Ника подошла ко мне.

– Ну ты даёшь, величество! Я тут всех на уши поставила, а виновник переполоха похоже ты? Куда камни дел?

– Дорогая, - потянул я руки к жене, - я только хотел, чтобы ты была на свадьбе Ивана и Элизабет, самой красивой подругой невесты!

– Да ты что?!
– Всплеснула руками королева, - Они решили пожениться?

– А ты, как будто не в курсе? – Улыбнулся я.

– По крайней мере вчера никакого разговора о женитьбе не было. А что, Иваниванович сделал официальное предложение?

– Да, - с гордостью сказал я, - и считаю, что в этом есть и моя заслуга.

– И в чём же твоя заслуга?

– Я их познакомил! И этим сразу приблизил наш отъезд домой! – Мои руки всё ещё были протянуты к королеве.

Ника, услышав последнюю фразу кинулась в мои объятья. – Ах ты мой умница!
– Поцелуй её был долгим, и я надеялся, многообещающим…

– А камушки где? – Оторвавшись от моих губ промурлыкала зеленоглазка.

А я полагал, что она про них уже забыла…

Вечером мне доложили, что меня просят об аудиенции несколько высокородных господ, приближённых ко двору.

Ну что же, если люди просят, примем и выслушаем.

Я решил принять их в малом тронном зале, где проводились и наши совещания. Только стол я попросил убрать и место перед троном стало свободным.

Кроме меня и четверых гвардейцев моей личной охраны, в зале были ещё пара слуг и церемониймейстер, который и представил пришедших господ. Когда эта процедура была закончена, церемониймейстер и слуги вышли и осталась только охрана.

Главным, среди пришедших, на сколько мне стало понятно, был граф Баттерфляй. Да-да, не удивляйтесь. Сам я уже давно перестал это делать.

С ним были ещё два графа и два маркиза, с абсолютно непримечательными фамилиями. Бывает в этом мире и такие.

«Пловец», как сразу окрестил я Баттерфляя, был толстым, низкорослым и рыжим. Его огненные, волнистые (скорее всего завитые) волосы спадали на плечи крупными локонами. Облачён он был в шикарный, чёрный, расшитый золотом камзол, и чёрные штаны. Пояс, который опоясывал нестройную фигуру графа, можно было с уверенностью назвать произведением ювелирного искусства. Да и на камзоле драгоценностей было немало. На ногах были чёрные туфли с пряжками, усыпанными бриллиантами. На мой взгляд, чёрного цвета было многовато. Его спутники тоже были одеты богато, но более разнообразно, хотя, всё равно, тона в одежде преобладали тёмные.

Граф, выйдя немного вперёд, низко поклонился. Ничего на нём не лопнуло и не треснуло, что говорило о том, что его портной, знает своё дело. За ним склонились и все остальные.

Я кивнул, и уставился на эту «делегацию» с выражением крайней усталости, стараясь показать, что королевский рабочий день тоже имеет свои границы. Меня может уже жена ждёт, чтобы с пристрастием ещё раз узнать, куда камешки делись.

– Слушаю вас, господа. – Пришлось подтолкнуть посетителей к разговору о заботах, которые не дают им отдыхать по вечерам.