Сделай мне приват

Круговая Мария

— Буурая!!! Бууурая! Мне не отойти, у меня дрочер! [1] Глянь в словаре, как будет «тереться», ну … это как кошки трутся!..

— To rub. Пора уже знать такие вещи. Чего у вас там с ним?

— Не с ним, а с ней. Девочка у меня.

— Фига себе. Сколько сидит?

— Минут двадцать.

— Тебе повезло. Девочки обычно мозг не насилуют и не просят изысков. Ты голая?

— В джинсах и свитере. Эта совсем странная какая-то: двадцать минут уже, а мы о Грузии разговариваем.

1

(уже вошедшее в интернет-маркетинг именование типажа, регулярно посещающего порно-сайты с известной целью — прим. Lit.Lesbiru.com)

— Бывает.

Подожди, я сейчас гляну, может, на халяву прорвалась.

— Ну как?

— Платит. Сколько уже?

— 45 минут. Полет нормальный, снимаем маечки. Мне уже самой невтерпеж.

— Можно поглазеть-то хоть?

— Бурая, иди в жопу. У меня уже почти любовь.

— Не пиши е-мейл в чате, напиши на листке бумаги и покажи в камеру. Или напиши, но вместо «собаки» — какой-нибудь другой символ. Это если надумаешь с ней роман крутить. Потаскуха.

— Она уже мне билет в Амстер оплачивает. Гы-гы. Я те привезу самокрутку.

— Сколько?

— Час тридцать пять. Платит?

— Платит, платит. Чего они в тебе находят только?

— Бурая, занавеску дерни на место — я вижу все. Как дети, ей-богу.

— Ты kinky red haired whore [2] .

— Нравлюсь?

— Манюня, повышение только за секс с администратором.

— Странно, всегда канал дешевый флирт. Кто у нас администратор нынче?

— Я.

— О. Я, кажется, не хочу повышения. Мне вот блядская работа как-то ближе.

2

(«смешная рыжая шлюха» — прим. Lit.Lesbiru.com)

— Сейчас кому-то будет неожиданно вырублено электричество, и кто-то будет лишен возможности ПМЖ в Голландии.

— Посмотри, кстати, платит?

— Да. Уже 2 часа 56 минут. Ты мой передовик производства. Чего ты ей там впариваешь-то?

— Про свит титс, там, про ее смарт фингерс ин май хот пусси… бла-бла…

— А она?

— Ммммммм…еее… и прочую нецензурщину. Слышь, не мешай общаться двум интеллигентным, блядь, девушкам.

12:30 раннего утра. Мы выползли из студии сонные, полуслепые, похмельные. По нам здесь явно соскучились: солнце резануло по нашим расширенным зрачкам так, что нам пришлось вернуться в подворотню и минуты три там таращиться на стены и грязные сугробы. На чистые сугробы было смотреть больно.

— Весна…. идет… Весне…. дорогу…

— Где весна-то?… Снега по колено.

Лилит была единственным моим большим и настоящим другом во всем этом тараканнике. Так считала я. Что там она себе думала о нашей придурковатой дружбе, я не знала. Предложение «по кока-коле на язву» было принято. Говорить не хотелось. Пальто шлепалось мокрым краем о штанину. Я стиснула зубы и сделала резкий вдох. Это мой любимый трюк: в пьяном виде или с похмелья, словом, когда максимально искажено сознание и вкусовые ощущения, нужно быстро и сильно втянуть в себя носом свежий чуть морозный воздух. Только так я чувствую, чем пахнет Петербург, его миллиард ароматов, его кондитерские и зассанные подворотни, его фабрики крупские, его мокрые асфальты, шавермы, его зЕмли и нЕба. Жадно, как первитин или гашиш, я вдыхаю его весь за несколько секунд. Держу-держу, пожираю его, потом лениво, с легкой судорогой отпускаю. Чем не секс?

* * *

Таня-Три-Икса была девушкой маленькой и очень худенькой. Нет, вы что-то недопонимаете: она была не то что бы маленькой худышкой, она была просто неприлично крошечная. Чуть косоватые глаза, ясное красивое лицо, фигура… я просто изнывала от желания защищать эту фигурку и огромными пальцами своих лапищ держать ее за талию. Это было просто демонически пропорциональное тело. Она могла быть успешной стервой с такой внешностью, но, к моему ужасу, у нее был настолько ПРАВИЛЬНЫЙ характер, что мне всегда казалось, будто она специально корчит из себя мой идеал девушки. Я постоянно искала в ее мягкости и покорности какое-то хитрое движение, хотя бы чуть дернувшиеся ноздри, металлическую блестку стеба в глазах, что-то, что выдало бы ее уловку. Таня-Три-Икса обладала диковинной для девушки самодостаточностью и неприметностью. Она везде носила с собой маленькую пепельницу, скажешь ей: «Не мешайся-ка пока, посиди

вон в том углу», так она сядет, достанет маленькую книжечку, пепельницу, будет ее читать и покуривать себе. Даже если ты забудешь о ней на 4 часа, она ни разу не дернет тебя за рукав, не будет скулить, а потом еще скажет, что чудесно провела это время. Ну фантастическая девушка! Никаких от нее огрызков, мусора, фантиков, претензий. Я тоже пыталась было таскать с собой маленькую пепельницу, но постоянно стряхивала пепел мимо, забывала выкидывать из нее окурки, и громко на них материлась. Бросила я это дело после того, как эта полная пепельница открылась в моей сумке. Как-то Таня поразила меня и Валюшу тем, что достала (откуда?!) прямо на улице коробочку красного вина. Небольшую такую коробочку. Понятное дело.

* * *

Бурая, я, Лилит и Таня-Три-Икса возлежали роскошными мешками с тушенкой на двух диванах. Занавески, мнящие себя стенами, были завязаны узлами так, чтобы не мешать нам общаться. Рабочие места были переоборудованы нами в огромную спальню, в темноте интимно мерцал порносайтом монитор: Бурая работала в любом состоянии.

— Суки румынские!

— Да ладно, Ленин сказал делиться, — я перевернулась на живот.

— Делиться, но не пиздить же хлеб у сестер-славянок!..

— Какие они те сестры-славянки? Не ной, мы другой сайт найдем!

— Да надоело уже: ищешь-ищешь, потом приходит Польша или там эта… Румыния и говорит: «Ой…. Какой очаровательный ничейный сайтик! Будем тут жить!». Заколебали, проститутки.

— Но с другой стороны, — Таня аккуратно посмотрела на Бурую, — они же не крадут явки и пароли, они сами его находят. Просто чуть позже, чем ты….

— Надоело уже работать в условиях жесткой конкуренции, — голосом первомайской демонстрации заключила Бурая. Она была моделью старой школы, умела тонко общаться с мембером [3] , писала дико возбудительные дискрипшны на комнаты [4] , кокетничала, но с раздеванием медлила всегда. — Либо пенетрэйтай себя дилдой в эссхоул, либо мембер хэз лэфт. Вот как тут жить? Валюша уже начал дурака валять, больше сетевым блядством занимается, чем работой. Я понимаю, надоело, я всех понимаю… Давно, кстати, они уединились там?

3

(посетителем, зарегистрировавшемся для вхождения в платный видео-чат — прим. Lit.Lesbiru.com)

4

(краткие анонсы — прим. Lit.Lesbiru.com)

— Валюшу не тронь, — Лилит и я испытывали к нему особую нежность, — Валюша друг нам.

— Падррруга, — пискнула я.

— Они подруги, они вчера воон там у зеркала латину отжигали с Марусей. Маруся в красных носках до колена, Валюша с голым торсом. Отдалась бы обоим.

— Ну вот, видите? Кто-то еще премию за трудоголизм хочет… Работники…

— Для поддержания формы! — взвыла я. — Кому нужна девка с пролежнями и отсиженными ногами? [5] . А так мы пофоткались потом еще потные и румяные, гибкие и разогретые…

5

(большая часть секс-чата состоит из переписки — прим. Lit.Lesbiru.com)

— Чего-то не вижу я тех фоток, — Бурая полезла в галерею, а я между делом уничтожила взглядом Лилит. Паша Морозова.

Таня-Три-Икса читала Зюскинда, карманное издание, разумеется.

— да… с личной гигиеной в старой Франции были трудности, — она приласкала нас всех взглядом кротким и умиротворяющим…

— Лиля, как вы тут с Текки йогами-хуегами занимались на рабочей кровати, так я молчу как партизан… — зашипела я.

Никогда она так не прыгала дверь открывать на звонок. Вообще, открывать дверь не любил никто: в теплой студии мы сидели полуголые, а дверь открывалась не на лестницу, а прямо на улицу, причем в проходной двор. Зимы были у нас холодные и недружелюбные, а проходящие мимо люди заглядывались на наши драные колготки и кружевное белье. В лучшем случае.