Сделано из отходов
Шрифт:
– Запомни, Рома, старик Холмс был двести раз прав – женскую логику понять невозможно, что бы кто ни говорил. Но в этом и заключается вся прелесть наших с ними взаимоотношений. Не верь мужикам, которые кричат, что знают бабью психологию и могут просчитать ее на десять ходов вперед. Видел я таких психологов. Прижмут, оближут, завалят в койку и считают, что все, они знатоки женской души. Нет, друг мой, женскую душу не разложит по формулам ни один психолог. Но я вот что скажу – женщин надо любить. Они этого заслуживают.
Закончив столь изысканный для милицейских стен монолог, Шурик Стрельцов по привычке
– Почему же? – возразил его молодой коллега. – Я тут чисто по психологии одну красавицу колонул. Прямо по Фрейду.
– Да ну?
– Да-а. Эта белокурая Жазиль подпоила случайного мужичка и утащила его вещички из квартирки. Но мужичок пару дней спустя ее на улице зацепил, и в полицию. А я дежурил как раз. Пригласил даму в кабинет объясниться. Она же, подлая, доброго моего к ней расположения не оценила – ногу на ногу, сигаретку в челюсть и давай ресницами хлопать: «Знать ничего не знаю, какие-такие вещи, мужик сам все пропил, а на меня поклеп обидный возводит».
И стоит на своем, как Жанна д'Арк перед инквизицией. Хоть испанский сапожок примеряй. Тогда я очень тонко, можно сказать, изящно спрашиваю: «А что, Леля, вещички сами уйти не могли, у них ведь ножек-то нет?» Она соглашается – конечно, не могли. А я еще тоньше: «Но получается, что есть у вещей ножки, верно? Убежали вещички-то. Вот кепочку мою видишь на столе? Есть у нее ножки?»
Леля сигаретку притушила и на вопрос отвечает: «Странное вы что-то говорите, товарищ командир. Нет у вашей кепки никаких ножек». – «А ты внимательно, внимательно приглядись, нагнись пониже, может, и увидишь». Она нагибается, и тут я ей по шее, по шее, по шее!!! И потом ногами, ногами!.. Моментально все вспомнила. Так что женскую психологию можно понять. Еще как.
– Фу-у… Любопытная интертрепация, немножко даже неожиданная. Откуда-то сбоку.
– Сам ведь говорил, что нестандартный подход – ключ к раскрытию любой тайны. Затрещала местная связь.
– Стрельцов, к начальнику! Шурик убрал ноги со стола:
– Глистопад вызывает. Обзываться будет, противный. Не люблю.
Начальник в новой, с иголочки форме, сшитой в ателье по случаю досрочных звездочек на погонах, смотрелся эффектно и внушительно. Одну из стен широкого кабинета украшал российский флаг, символ патриотизма и любви к Родине, вторую – актуальная цитата: «Наша цель – доверие людей».
– Присаживайся, – шеф кивнул на ряд стульев, стоящих вдоль стены.
Раскрыл ярко-красную именную папку, достал мятый листок и принялся декламировать вслух:
– «Начальнику Главного управления внутренних дел. Заявление. Уважаемый товарищ генерал. Вынуждена вторично обратиться к вам со своей болью.
Месяц назад я была у вас на приеме по поводу старинного дивана. В двух словах напомню. Я одинокая женщина, владею по наследству старинным антикварным диваном ручной работы конца прошлого века. В силу объективных причин (время, древесные насекомые и прочее) диван стал требовать немедленной реставрации.
Я обращалась в специализированные организации, но везде за работу хотели очень большие деньги, которых у меня нет и быть не может в связи с тяжелыми жизненными обстоятельствами: одной ногой я стою на бирже, другой за чертой бедности. Отчаявшись, я
20 июля этого года я вымылась в ванной и прилегла на диван остыть и просохнуть, но вдруг с ужасом почувствовала, что ко мне в дверь бешено стучится мужской голос. Я выскочила без тапок, заколотая одной булавкой на голое тело, и открыла замок. В квартиру, пугая меня ехидной улыбкой, зашел человек в гражданском, который представился оперуполномоченным Стрельцовым и заявил, что он по поводу дивана.
Я, сославшись на ваше обещание, предложила ему починить диван, а заодно поправить карниз. Однако Стрельцов не только не выполнил мою законную просьбу, а наоборот, повел себя позорящим милицию образом. Диван он обозвал (дословно) приютом для бездомных клопов, меня – инвалидом умственного труда, а моего кота – терминатором и пригрозил в случае повторного заявления отправить меня на какую-то пряжку .
Я была потрясена услышанным. Случай исключительный, из семидесяти квартир в моем доме только у меня нет металлической двери, мужа, любовника, денег и хамства. Я окаменела от такой катастрофы. После этого о каком доверии к милиции может идти речь? К кому нам, простым людям, еще обращаться? К Саддаму Хуссейну? Разве с таким отношением к делу мы покончим с преступностью? Сколько мы будем выслушивать от сухих и бездушных Стрельцовых отговорки: «Мне больше делать не хрен» (дословно).
Поэтому я требую незамедлительно вернуться к рассмотрению моего вопроса о починке дивана, а Стрельцова – наказать, как недостойного носить форму и пистолет. С уважением. Битумная Варвара Алексеевна».
Герман Андреевич снял очки, положил листок на офисный стол из карельской березы и коротко спросил:
– Ну?
– Что ну? – так же коротко переспросил Шурик.
– Ты что, свихнулся? Ты что творишь? Благодари Бога, что бумажка этой сумасшедшей попала ко мне, а не в Главк. Спасибо скажи мужикам из оргинспекторского, которые ее штамповать не стали, а сюда спустили накоротке.
– Кого штамповать не стали?
– Покривляйся, покривляйся, орелик. Сейчас бы бегал с обходным листом. А о других ты подумал? Вляпаешься один, а по шарам получат все. Так я спрашиваю – что было бы, если бы бумажка наверх попала?
– Да ничего. Предложили бы обеспечить Битумную железной дверью, мужем, любовником, деньгами и хамством.
– Хватит, Стрельцов, угомонись, пока я тебя не угомонил.
– А чего хватит-то? Ни фига ж себе! Я диванно-ремонтных школ не кончал. Карниз, так и быть, прибил на место, а клоповники чинить, не жалея крови, а то и самой жизни, присягу не давал. Этой полоумной и шурупы поменяй, и обивку, и стенки отполируй.
– Я все понимаю. Но, наверное, можно было разобраться без повторных заяв? Зачем диван приютом обозвал? А кот-терминатор при чем здесь?
– Диван – приют и есть, не дай Бог на такой девчонку пригласить, так на нем и останешься с переломанными ногами, а кот, блин, мне новые ботинки расцарапал. Что мне теперь – молоком его поить за это? Значит, психопатка эта опять жалобу накатала? Я ей позвоню сегодня, головушку полечу.
– Позвонишь, позвонишь. И вежливо попросишь прощения. Вежливо, Стрельцов, понял? А потом сходишь и починишь диван.