Сдайся мне

Иванова Валерия

– А с ними – нет?

– Лейла, – слышу предостерегающий голос отца.

Но меня уже несет.

– Допустим, не будь я чистой и невинной, Вы бы отказались от брака? Да никогда. Так что не надо тут про традиции.

– Ты бы этим опозорила в первую очередь отца. Но ты права, мы бы все равно приняли тебя в семью. А нам есть о чем переживать?

– Есть, – говорю я, за столом воцаряется тишина.

Я кожей чувствую ярость отца. Даже Зарина испугалась.

– Я никогда не полюблю Вашего

сына. Если Вы готовы, чтобы он всю жизнь прожил без любви и со стервой под боком, то да, есть о чем переживать.

– Любовь? – усмехается старик, заметно расслабляясь. – Кому она нужна, дитя? От нее одни проблемы. Нет ничего лучше выгодного брака.

– Если бы человек, которого я люблю, сейчас вышел из комы, то я бы послала этот выгодный брак куда подальше.

– Амирхан, твоей дочке палец в рот не клади, – шутит Энвер.

Но я чувствую, что ему не нравится, как я себя веду с ним. Он привык к другому. Наверное, дома он настоящий тиран. Я не его забитая жена, он мне никто, и молчать я не собираюсь.

– Откушу по локоть, – говорю и салютую бокалом.

Глава 7

Лейла

По дороге домой папа устраивает настоящую головомойку.

– И когда ты пить начала? Борис за тобой вообще смотрит?

– Мне восемнадцать, помнишь? – я откидываюсь на сиденье и прикрываю глаза.

– И ты решила стать алкоголичкой? – давит отец.

– У человека должно быть хобби, – отвечаю с невинной улыбкой на лице.

Вижу, как у отца начинает пульсировать жилка на лбу.

– Не надо было так разговаривать с Энвером. Нужно проявить уважение.

– Уважение? Я его даже не знаю, за что его уважать?

– Лейла, – устало говорит.

И я вижу, что он действительно устал. Под глазами темные круги, и лицо немного осунулось.

Зара сидит рядом с папой, а он держит ее за руку. Грудь прошибает током, словно ударил кто-то. Они же искренне любят друг друга, я тоже так хочу.

– Пап, зачем тебе все это? – тихо спрашиваю.

Он хмурится, не понимает, о чем я.

– Политика и это все? Разве у нас мало денег? Бизнес плохо идет? Почему ты не можешь остановиться?

Сколько раз я сама себе задавала этот вопрос. Когда жизнью наслаждаться-то?

– Потому что я акула, если остановлюсь – сдохну. Как тебе Эдем?

Я вспомнила своего “жениха”. Я его не знаю, чтобы судить, но на вид нормальный парень.

– Я не хочу за него замуж. Я учиться хочу и жить нормальной жизнью. Встречаться с друзьями, веселиться.

– Мы уже обсуждали это.

– Нет, ты приказал, мы ничего не обсуждали, – говорю и смотрю на Зарину.

Она молчит, как всегда. Никогда не видела, чтобы она открыто шла против воли отца.

–

Ты Абрамова и должна делать все для семьи.

– А стану Умаровой и тогда прощай, семья?

– Не передергивай.

– А ты не заставляй меня.

– Лейла, хватит вести себя, как ребенок! Я все сказал, – повысил на меня голос.

Обидно стало до слез. Я сцепила зубы и отвернулась к окну.

– Если бы мама была жива, она бы никогда не согласилась на этот брак. Но я все поняла. У тебя новая семья. Три новые дочки и желанный сын. Меня можно и замуж.

Услышала, как судорожно вдохнула Зара, а в салоне воцарилась тишина. Плевать. Нет, я не держу зла на нее или на девочек, их ситуация ужасна. Но я чувствую себя брошенной. Оставленной всеми. Я его дочь! Почему он не отдаст замуж Аниту или Амину? Они же тоже Абрамовы. Почему я должна страдать? Мне так не хватает мамы… Камиллы. Я бы могла ей позвонить, но у нее своя семья. Такое чувство, что все вокруг живут, кроме меня.

– Лейла… – до моего колена дотронулась Зарина.

– Я не хочу разговаривать.

Дальше мы ехали в тишине.

* * *

В аэропорт меня повез отец. Наверное, проконтролировать, чтобы не сбежала. Он остановил машину и повернулся ко мне.

– Ладно, пока, – сказала и взялась за ручку машины.

– Подожди, – папа не дал мне выйти. – Посмотри на меня.

Я подняла на него взгляд и мне вновь захотелось позорно разреветься.

– Я люблю тебя, Лейла. Ты – самое главное мое сокровище. Моя прекрасная девочка, – провел ладонью по лицу, а я прикрыла глаза от этой нежной ласки.

Из уголка глаза выкатилась слеза, и папа стер ее пальцем.

– Я желаю тебе только счастья, хоть ты и считаешь иначе. Но, Лейла, ты же знаешь наши устои. Женщины – хранительницы очага. Ты достигла такого возраста, в котором женятся и заводят семью. Через год, два, пять тебе придется выйти замуж. Я не могу изменить наше общество… Но, если ты твердо решила не выходить замуж, то не выходи. Я готов развязать войну ради тебя. Но ты сама знаешь, что тебя в обществе не будут воспринимать. Ты готова к этому? К шепоту за спиной, сплетням, насмешкам? Вспомни, что было после Исхака.

Я едва не вздрогнула. Меня за спиной называли “прокаженной”, смеялись и говорили гадости. Но в лицо никто не смел сказать. Это было ужасно. Наверное, надо смириться… Отец прав.

– А Эдем, он из уважаемой семьи. Никто не посмеет и слова сказать.

– Я его не знаю. А если он меня обидит? – прошептала я.

– Я его убью, – просто сказал отец.

Я знала, что он не шутит, но мне стало смешно.

– И тогда меня будут называть “черной вдовой”. Жених в коме, а муж умер, – специфический юмор вылез наружу.