Сдаёшься?
Шрифт:
Старик. А кто меня знает? Это с какой стороны поглядеть. С одной стороны — мертвец, с другой — живой.
Злата. Ой!
Олег. Это как же?
Старик. Так для людей еще иногда живой, на улице им мешаю — кто толкнет, кто обругает: хожу, мол, медленно. Значит, живой, коли ругают. А пять лет назад, как скончалась моя Степанида, вроде бы как мертвец. Памятник ей соорудил, лавку поставил, и спать к ней хожу, сплю с ней, как пятьдесят лет проспал, только бока она уже не греет, да и я ее скоро не согрею, когда вместе с ней
Олег. Ну и жарка ты, Злата-Злата. Любовь твоя отчаянная какая-то, как перед смертью. И жутко, и прекрасно.
Злата. Это потому, что я уже давно любви жду и еще никого не любила.
Олег. Я понял. (З л а т а обнимает его.) И не больно было? И не страшно?
Злата. И не больно было. И не страшно. Ведь это моя единственная ночь любви в жизни.
Олег. Почему единственная? Ты за меня замуж выйдешь. Я от тебя теперь нипочем не отстану.
Злата. Ты подожди, когда солнце взойдет.
Олег. Что ж, и солнце взойдет. Солнце непременно взойдет.
Сидят в обнимку.
Злата. Светлеть стало.
Олег. Ты, как Золушка, времени боишься. Может быть, на тебе хрустальные туфельки? Покажи-ка! (Целует ноги.)
Злата. Ты подожди, подожди, когда солнце взойдет.
Олег. Прохладно стало. Скоро утро. Накинь мой пиджак. У тебя шея длинная-длинная. Ты случайно колец на нее не надевала?
Злата. Каких колец?
Олег. В Африке есть племя, где женщины на шею специальные кольца надевают, и шеи у них вырастают длинные-длинные, почти как у жирафов. У кого шея оказывается длиннее, та и считается самой красивой. Зато без колец они жить не могут — шейные позвонки слабеют и голову не держат. Когда какая-нибудь изменит мужу, кольца эти снимают, голова падает вниз, а женщина задыхается. Ты изменять мне не будешь?
Злата. Ты подожди, когда солнце взойдет.
Олег. Ты хочешь меня увидеть и узнать стоит ли мне быть верной на всю жизнь?
Злата. Я тебе говорю, подожди, когда солнце взойдет. А у тебя была уже девушка? Наверняка была. Тебе ведь уже двадцать шесть лет.
Олег. Была.
Злата. Кожа у нее была красивая?
Олег. Не знаю. Я на кожу не смотрел.
Злата. А на что ты смотрел?
Олег. На характер, на душу.
Злата. Ну и какая же у нее была душа?
Олег. Ты все знать хочешь?
Злата. Не хочешь, не говори.
Олег. Хорошая. Она мне одного поступка простить не могла. В восемь лет я одну подлость совершил. Знаешь, голова плохо работала.
Злата.
Олег. А она говорит — раз маленький такой негодяй был, значит, и от большого ждать нечего.
Злата. А ты любил ее?
Олег. Какая ты любопытная. Ну, любил… Я после нее другую завел, чтобы клин клином, но та какая-то другая была… Она мне ее не заменила.
Злата. А у меня никого не было.
Олег. Я понял.
Начинает рассветать, первый луч солнца освещает памятник спящей девушки и с т а р и к а у его подножия. С т а р и к завозился, потом встал.
Старик. Ну вот, и провел ночку со своей Степанидой. Старики рано встают. А все ругал. И почему эти люди живых поедом едят, а мертвых любят? А горячая она была, ух, горячая, я с ней до шестидесяти пяти лет в мужской силе был. Пожил еще ночку. Теперь пойду в мертвецы опять. (Уходит.)
Злата. Пойдем и мы?
Олег. Но сейчас взойдет солнце. Ты же хотела…
Злата. А теперь не хочу.
Олег. Хочешь — не хочешь, а оно все равно взойдет. Вот и памятник… Смотри, макушку девушки позолотило. А у тебя еще тень на лице…
Поднимается солнце. О л е г и З л а т а смотрят друг на друга.
Злата. Тень… Солнце! Красивый ты какой!
Олег. И ты красивая!
Злата(вскакивает). Зачем врешь? Зачем ты врешь? Значит, ты и там на скамейке мне все врал?!
Олег. Я не врал и не вру. Ты — красивая. У тебя — глаза очень красивые. Волосы — красивые. Шея. Фигура.
Злата. И все? Больше ты ничего не замечаешь?
Олег. И все. Ты — красивая.
Злата(бьет его по лицу). Вот тебе, врун! Жалкий, гадкий врунишка! Вот тебе, вот! (Всхлипывает и убегает.)
Олег. Постой! Постой! Почему ты бежишь от меня? Ты, наверное, говоришь про свой ожог. Но я его действительно не замечаю! У тебя такие глаза и такая шея, у тебя такое тело и нежные руки! Чихать я хотел на этот твой ожог! Если ты хочешь знать, то я давно видел его!
Злата. Видел?
Олег. Конечно. Даже из моего окна его хорошо видно, а еще я так долго ходил за тобой по улицам. Я давно тебя знаю. Я даже знал, что ты такая… жаркая… необыкновенная… Мне надоели эти разряженные куклы, которые часами красят себе ресницы, а потом каждую ресницу разделяют на две иголкой, куклы, которые целыми днями выщипывают себе по сто волосков из бровей и целую неделю стоят в очереди, чтобы сделать себе прическу. А посмотрела бы ты на них утром: мешки под глазами, черные от туши, рот размазан до носа — брр!.. А ты такая, как есть, и леший с ним, с этим проклятым ожогом на твоей тонкой коже — зато он сохранил твою душу и всю твою нежность для меня одного! (Пауза.)