Шрифт:
Лариса осторожно открыла полиэтиленовую штору, загораживающую ванну. Сгусток черных нитей беспокойно кружил вдоль ее бортов. Перемена места, видимо, взволновала его, и теперь он тщательно обследовал свое новое жилье. Если бы все происшедшее касалось только этого непонятного клубка, но это затрагивало интересы всех сотрудников лаборатории аномальных явлений.
Уже две недели лаборатория располагалась здесь (у девушки язык не поворачивался сказать на новом месте;). Лариса с грустью вспомнила солидный корпус с мраморной мозаикой по стенам. Там имелось десять просторных комнат со всевозможным оборудованием, шестнадцать маленьких, в которых хранили реактивы и запасные части, и просторный холл, где пили чай и смотрели цветной телевизор. В
Корпус лаборатории, стоявший в центре города, давно уже приглянулся коммерсантам, непрестанно атакующим мэра. И вот девятый этап областной приватизации захлестнул и это прекрасное здание. Руководству центра было предложено внести в кратчайшие сроки десять миллионов брусков, чтобы здание осталось за лабораторией. Но такой суммой лаборатория, разумеется, не располагала. С каждым месяцем потребность в средствах становилась все сильнее, а финансирование научных работ уменьшалось и уменьшалось. Мэр прямо намекал, что областной бюджет не может содержать всех бездельников, не желающих заниматься народнохозяйственными проблемами. Узнав об этом, оживившиеся бизнесмены мигом выплатили требуемую сумму, и теперь под крышей бывшего научного центра весело сверкала вывеска коммерческого ресторана.
Конечно, часть этой суммы досталась и лаборатории. Ее как раз хватило на то, чтобы приобрести в свою собственность три двухкомнатные квартиры на первом этаже пятиэтажного жилого дама. Теперь уже все окончательно уяснили, что от былого великолепия прежней жизни не останется и следа. Провели грандиозное сокращение штатов, а последние тысяча триста шестьдесят брусков ушли на разборку ненужных стен. После этого одиннадцать сотрудников все еще существующей лаборатории переехали сюда. Им еще повезло, потому что остальные тридцать девять сокращенных грустно потянулись в этот день на биржу труда, где ощущалась острая нехватка дворников, ассенизаторов и младших помощников фермера.
Объем пространства теперешней собственности лаборатории не вмещал и трети необходимого для работы оборудования. То, что вошло, громоздилось теперь по комнатам, оставляя лишь узкие проходы, которые своим видом нарушали все представления о технике безопасности. Остальное распихали по личным гаражам. Пришлось выбросить большую часть картотеки и почти все экспонаты. Перевезли лишь то, что нужно было для продолжения наиболее важных исследований, и это непонятное существо.
Сейчас оно ощупывало шероховатые стенки ванной. Лариса не знала, о чем оно сейчас размышляет, и продолжала предаваться горестным воспоминаниям о минувших днях. Возможно, существо тоже вспоминало свое прежнее жилище. Тогда оно спокойно плавало в просторном бассейне на двадцать пять квадратных метров, наполненном теплой водой. По его периметру стояли трехметровые столбы с мощными прожекторами, освещавшими каждый уголок бассейна, и двумя видами автоматической защиты (ионной и лазерной) на тот случай, если бы сгусток вдруг решил покинуть свою территорию и отправиться путешествовать самостоятельно. Но он не предпринимал никаких попыток к бегству, а предпочитал спокойно лежать на поверхности воды в самом центре бассейна и подплывал к бортам лишь тогда, когда в воду опускали вкусную питательную смесь.
Неизвестно, что чувствовало существо теперь, когда из просторного бассейна оно угодило в тесную ванну. Мало того, запасы питательной смеси подошли к концу за три дня до переезда, а приобрести ее сейчас было уже невозможно. Завод-поставщик оказался на территории суверенного Башкортостана и просил за смесь либо свою национальную валюту — таны, либо свободно конвертируемую. Ввиду ограниченного количества танов, областной банк производил обмен брусков лишь по лицензии, которой у лаборатории не было. А курс свободно конвертируемой был столь высок, что если даже сложить всю зарплату сотрудников, то на вырученную сумму можно было бы закупить всего три порции
Когда были прерваны поставки, академия наук Башкирии выразила готовность забрать существо к себе. Обрадованные сотрудники со всеми предосторожностями запаковали его в специальный контейнер и повезли в Башкортостан. Но не тут-то было. Законы области запрещали вывоз за ее пределы любого живого существа без лицензии. Начальник лаборатории с поста таможни, задержавшего груз, послал слезную мольбу в парламент. Депутаты принялись обсуждать внеочередной вопрос о выдаче нестандартной лицензии. Было сказано много слов о проблемах науки, о том, следует ли считать это существо национальным достоянием, о влиянии исследований на жизнь рядового гражданина области. Обсуждение продолжалось три дня, после чего депутаты, так и не придя к единому мнению, перешли к более насущным делам. Тщетно прождав решения, начальник через неделю вернул существо в лабораторию и поместил его обратно в бассейн. Оно вновь выбралось на середину и застыло в неподвижности, как и прежде.
С переездом в новое помещение перед сотрудниками лаборатории встало множество насущных проблем. Когда последнюю порцию смеси скормили ненасытному существу, пришлось варить подобную из пакетов концентрированной овсяной каши и яблочного киселя. Но то ли состав получился несколько иной, то ли сгусток питал отвращение к концентрированной пище — большинство смеси оставалось несъеденным и плавало на поверхности воды. А замена грязной воды на чистую становилась при отсутствии автоматики сущим мучением. Приходилось полностью выпускать старую воду, что чрезвычайно не нравилось существу, и только затем набирать новую, но разве могла вода из городского водопровода быть стерильно чистой? Сгусток не выносил также холодную воду и не понимал, что наличие суверенитета вовсе не является гарантией наличия горячей воды в кране. При остывании воды ниже 34 °C он делал попытки покинуть ванну, что при отсутствии защиты категорически не допускалось. Поэтому в двух кухнях на плитах постоянно грелись ведра с горячей водой, а в третьей готовилась смесь.
Единственным преимуществом нового помещения являлось то, что теперь в лаборатории было аж три входа (два в одном подъезде и один в другом). Сотрудники постоянно находились в раздумьях: какую из дверей объявить парадным, а какую пожарным входом. В таком обилии альтернатив запуталась даже иностранная делегация, прибывшая посмотреть на существо. Ранее такие посещения были просто невозможны из-за засекреченности работ. Но теперь гости платили валютой, и администрация области с гордостью обнаружила еще один источник поступления свободно конвертируемой.
Делегация оказалась то ли из Швеции, то ли из Финляндии. Ее участники восхищенно по очереди заглянули в ванну, а потом долго не могли решить, в какую же дверь выходить. Впоследствии выяснилось, что при этом исчез один из профессоров. Депутаты всерьез обсуждали закон, по которому житель другого государства может стать полноправным гражданином области, а администрация три дня жила в ожидании заявления о предоставлении политического убежища, которое, впрочем, так и не поступило.
Лариса, вздохнув, вывалила из кастрюльки смесь в ванну. Сгусток тут же оказался вблизи корма и даже ухватился одним щупальцем за край бортика. При наличии защиты пучок ионного излучения тут же наказал бы нарушителя, но ее трехметровые стойки не помещались в тесных габаритах комнатки. Существо ткнулось в смесь и сразу же отпрянуло обратно.
— Хочешь — не хочешь, а другого нет, — сказала ему Лариса и закрыла занавеску. Клубок вернулся в центр ванной, но продолжил беспокойно крутиться, когда девушка покинула помещение.
— Ну что, как он? — спросил Иван Николаевич — руководитель всех еще ведущихся научных работ и начальник лаборатории.
— Опять ничего не ест, — сокрушенно вздохнула Лариса.
— Плохо, — согласно кивнул Иван Николаевич. — Я думаю, пока он живет на внутренних резервах, но что будет, когда они закончатся?