Щупальца веры

Конде Николас

Кэл начал с того, что позвонил в полицейский участок, расположенный вблизи того склада. Трубку поднял человек с типичным бруклинским произношением: «Девяносто второй. Параселла у телефона».

Кэл сообщил полицейскому, что у него есть информация относительно убийства на Фаррел-стрит.

— Подождите.

Пока он ждал, линия оставалась включенной, и он мог слышать какие-то голоса, произносившие: «этот парень на телефоне», «кончик ниточки к этому делу на складе». Ему представилось, что там пытаются определить, откуда он звонит, полагая,

что это убийца делает анонимный телефонный звонок.

Но вскоре полицейский снова взял трубку и сказал:

— Человек, который вам нужен, работает в участке два-три, в Манхэттене. Его зовут Мактаггерт.

Правильно, именно это имя он тогда и слышал.

— Да, это мне и нужно было узнать, — ответил Кэл, и связь оборвалась, прежде чем он успел поблагодарить.

«Два-три». Кэл решил, что на полицейском жаргоне это означает двадцать третий участок в Манхэттене, что было странно. Его удивило, какие бюрократические формальности привели к тому, что убийство, совершенное в Бруклине, расследует полицейский из Манхэттена.

Он стал листать голубые страницы телефонной книги Манхэттена. Нужный ему участок, заметил он, выписывая номер, был расположен на Восточной 103-й улице.

Он снова набрал номер.

— Двадцать третий, отдел расследований.

— Лейтенанта Мактаггерта, пожалуйста.

— Он у телефона.

Кэл не знал, что говорить дальше.

— Лейтенант, меня зовут Кэлвин Джемисон. Может быть, вы помните меня. Мы встречались у этого склада в Бруклине, когда кого-то убили…

— Да, — просто ответил сыщик. Он ничем не показал, что помнит об этой встрече.

— Это дело еще не раскрыто? — спросил Кэл.

— А почему вы об этом спрашиваете, мистер Джемисон? — Сыщик разговаривал вежливо, но сразу сумел дать понять Кэлу, что здесь вопросы задает он.

— Возможно, у меня есть для вас полезная информация, — ответил Кэл.

— И что же это за информация, мистер Джемисон? — Не чувствовалось, что полицейского заинтересовало это заявление.

— Я случайно зашел в лавку неподалеку от моего дома и увидел некоторые вещи, которые напомнили мне то, что вы держали в руках на… — он помедлил, прежде чем произнести шаблонное выражение, — месте убийства. Эта религиозная статуэтка и разноцветные бусы. Они были так похожи, что я подумал, что вам следует об этом знать.

— Что за лавка, мистер Джемисон?

— Это не так просто описать… Что-то вроде религиозной аптеки, называется «Bot'anica». Я думаю, они в основном обслуживают испанских иммигрантов, живущих неподалеку.

— Испанских? Вы имеете в виду испаноязычных — вроде пуэрториканцев?

— Да, именно так.

— Хорошо, — сдержанно произнес сыщик. — Спасибо за звонок, мистер Джемисон.

Очевидно, следующей фразой сыщика должно было быть «до свидания».

— Разве вам не нужен адрес этой лавки? — быстро вставил Кэл. — Тут должна быть какая-то связь. Эти предметы удивительно похожи…

— Мистер Джемисон, — прервал его сыщик, — пожалуйста, не думайте,

что полиция не ценит общественное содействие. Но на случай, если вам это неизвестно, сообщаю, что в этом городе имеется несколько сотен таких диковинных маленьких лавочек, и в любой из них продается один и тот же набор всякого хлама любому кубинцу или пуэрториканцу, принадлежащему к Сантерии — а таких наберется примерно семьсот или восемьсот тысяч.

— Простите, я этого не знал, — ответил Кэл, не очень-то понимая, за что он должен извиняться, разве что за то, что сыщик вдруг заговорил голосом разочарованного и усталого человека.

— Да, я тоже не знал об этом… раньше. Но теперь, когда мы оба об этом знаем, вы понимаете, что связь, о которой вы упомянули, не слишком-то сужает круг поисков. Но все равно, спасибо за звонок, мистер Джемисон. Желаю хорошо провести вечер.

Сыщик повесил трубку.

Конец урока хорошему гражданину, подумал Кэл.

Он достал из шкафа несколько своих записных книжек, которые ему нужно было просмотреть, чтобы найти материалы для книги. Но так и не открыл их. Его мысли крутились вокруг разговора с Мактаггертом; он был заинтересован тем, что он услышал от сыщика об этих «bot'anicas». В городе их были сотни, и их клиентура вся связана с этой «Сантерией», что бы это название ни означало. Он думал о женщине за прилавком, рассказывающей ему, что с этой лавкой не было связано ничего, кроме того, что было видно и так: там продавались травы и предметы культа. Сантерия, очевидно, была своего рода культом, смесью веры и народной медицины. По-видимому, побочная ветвь традиционной религии: все статуи святых были явно христианскими. Испанская версия Христианской Науки, наверное. Нет, не испанская, поправил он себя. Испаноязычная. Этнографу нельзя быть столь неразборчивым в отношении подобных различий.

Он наконец открыл записную книжку, но снова отложил ее.

Сантерия. Это слово застряло в его мозгу. Этнический культ с несколькими сотнями тысяч практикующих последователей. Странно, что он никогда прежде не слышал о нем, подумал Кэл; эта тема должна была когда-нибудь попасть в этнографический журнал. Или это новое явление? Даже полицейский, который должен быть знаком с городскими субкультурами, признался, что ему было неизвестно об истинной популярности этого культа, пока он не занялся расследованием убийства.

Возможно, это заслуживает более тщательного изучения, подумал Кэл. Если никто пока этого не сделал, он, возможно, сам напишет об этом статью в «Журнал этнологии».

Он начал читать дневник экспедиции, в которой он впервые встретился с зоко. Вскоре он уже был вдали от этого города и снова жил в каменном веке.

Он почувствовал запах краски, как только открыл дверь в квартиру. С досадой Кэл вспомнил, что именно на сегодняшний день он договорился со своей домовладелицей, миссис Хэлоуэлл, что она может прийти и начать ремонт. Он шагнул внутрь, ожидая худшего — полного беспорядка.