Щит

Андрижески Дж. С.

Старик усмехнулся. Прозвучавшая там злоба заставила Териана вновь уставиться на него, пытаясь сопоставить это исхудалое лицо с воспоминанием.

Ему знакомо это существо. Он это чувствовал.

— Кучка больных крыс, — произнёс старик голосом, сиплым от мокроты. — Ты окажешь миру услугу, — он пристально посмотрел на лицо Териана. — Да, я тебя помню. Они сказали, что ты придёшь. Однажды.

— «Они» сказали, вот как? — Териан улыбнулся, но каким-то образом ощутил в этой улыбке злобу. — Как мило. А теперь открывай бл*дскую дверь.

— Ты

знаешь, кого я имею в виду. Тех двоих, которые доставили его обратно.

Териан выстрелил старику в руку.

Женщина закричала, вжавшись спиной в железную дверь. Териан навёл пистолет на лицо старика, мельком взглянув на женщину.

— Ты все ещё не открываешь дверь, — заметил он. — И у тебя осталось ещё много частей тела.

Женщина наполовину подошла, наполовину приплелась к старику, который согнулся и хрипел от боли, зажимая кровоточащую руку грязными одеяниями. Его узкое морщинистое лицо побледнело. Неуклюжие торопливые руки женщины завозились с его одеждой.

Даже сейчас старик слабо пытался отогнать её. Она отталкивала его руки, её глаза широко раскрылись от страха.

— Слишком поздно, Меренье, — прошептала она. — Теперь он только застрелит тебя для этого — и он все равно получит ключ.

— Пускай! — сказал старик.

Но Териан задержал дыхание, услышав имя мужчины.

— Меренье? — он повернулся, глядя в лицо мужчины в свете факела.

Он слышал это имя прежде. Более того, он слышал его раз за разом.

Он слышал это имя с губ одурманенного и избитого пленника, которого он держал в глубине Кавказских гор, пока имя не начинало раздражать его настолько, что он затыкал произносивший его голос. Иногда Дигойз Ревик часами бормотал про Меренье и «пещеру», испытывая галлюцинации от нехватки воды и пищи. Он вновь и вновь твердил эти слова, когда умолял, чтобы избиения прекратились, когда Териан доводил его до состояния, в котором он не осознавал, где и с кем находится.

Териан окинул взглядом стены пространства, похожего на темницу.

Пещера. Сколько же раз он задавался вопросом, что это значило?

— Какое у тебя клановое имя? — потребовал Териан, наводя пистолет на старика. — Откуда ты пришёл? Ты местный?

Мужчина рассмеялся, и этот смех прозвучал так, точно перед этим он наполнил рот битым стеклом.

Териан увидел, как жёсткие, черные глаза сверкнули в свете пламени факела, наполнившись горькой злобой, как у бойцовской собаки, которую пинали слишком много раз. Териан осознал, что мужчина не всегда был таким старым и слабым.

Затем он осознал кое-что ещё.

— Ты человек.

Четыре опустил пистолет. Он уставился на истощённое тело перед собой, со своеобразным ужасом осознавая, что смотрит не на семисотлетнего видящего, а на человека, который видел от силы девяносто с небольшим лет, может, больше.

Женщина извлекла ключ, и Териан сделал жест пистолетом, все ещё глядя на дряхлого человека.

— Открывай дверь, — сказал он.

Повернувшись к нему

спиной, она спешно подчинилась.

Замок издал скрипучий звук, словно им не пользовались месяцы.

Когда дверь распахнулась, Териану пришлось приложить усилия, чтобы сдержать рвотные позывы от запаха, который хлынул в коридор из дыры, лишённой света. Желчь подступила к его горлу; он зажал рот и нос рукой, державшей пистолет. Он цветисто выругался, подавляя импульсивное желание застрелить двух людей, которые находились достаточно близко, чтобы подвернуться под руку и быть обвинёнными в этом уродстве.

— Не так уж приятно, да? — процедил старик. — Прятать грехи прошлого? Не так уж опрятно и чисто.

Териан поднял пистолет, навёл на него, затем передумал и вместо этого обошёл его, выхватил один факел из железного держателя и вошёл в маленькую комнатушку, крепко зажимая рукавом нос и рот. Он взмахнул факелом по широкой дуге, обводя маленькое пространство из камня.

Потолок поднимался выше, чем он ожидал — как минимум вдвое выше, чем в коридоре, но сам пол представлял собой клочок где-то 2,5 на 2,5 метра.

Териан дважды повернулся вокруг своей оси в маленькой камере, затем ошарашенно остановился, когда увидел блеск глаз, отразивших свет факела. При первом осмотре комнаты он совершенно упустил это живое существо.

Даже сейчас оно стояло неподвижно, как труп, которому придали позу.

Четыре опустил факел и поморгал, пока его глаза адаптировались.

Мальчик стоял, расслабив каждый мускул в своём маленьком тельце. И все же его манера держаться не выражала покорность или поражение, как у мальчиков наверху. Напротив, его выражение оставалось спокойным, даже вежливо заинтересованным. Его плечи покато спускались от шеи, руки свисали вниз, ладони с изящными пальцами оставались раскрытыми вдоль боков.

Внешне он казался подростком — может, лет четырнадцать-пятнадцать для человека, двадцать-двадцать пять для видящего.

Он стоял так неподвижно, и его кожа приобрела такой тусклый серый оттенок, что он казался сделанным из воска. Его глаза следили за каждым движением Териана, словно скользя по гладким рельсам, ни разу не дёрнувшись и не выказав реакции.

Через несколько секунд Териан осознал, что сам напрягся.

Он чувствовал себя так, словно за ним ведётся охота, словно за ним наблюдают так, как крупная хищная кошка наблюдает за оленем.

За мальчиком у стены находилась гора тряпья и что-то вроде ветхого матраса, все того же темно-серого цвета с темными пятнами. Запах концентрировался там, и ещё сильнее вокруг корзины, которая стояла так близко к «кровати», что Териану хотелось оттолкнуть её носком ботинка — хотя бы для того, чтобы навсегда выбросить из головы образ, как это создание спит так близко к собственным экскрементам.

— Как тебя зовут, мальчик? — сказал Териан. Он осознал, что его зачаровали черные глаза и полное отсутствие выражения. — Ты можешь разговаривать?