Щит
Шрифт:
— И что, что странные? — спросил скрытник. — Вои из них, по всему судя, отменные, и доброго немало уже наворотили. Хазарам неплохо вложили. Дружине нашей и мечи доставать не пришлось. И в лекарском деле поправка какая вышла! — Вукомил восторженно причмокнул, вспоминая доклады лазутчиков.
— Как вломили, видел? — князь осушил братину с квасом, до того прячущуюся от начальственного гнева под лавкой. — Видел бы, так тоже забеспокоился.
— Сам не видел, — с готовностью согласился Вукомил. — Но если глаза не видят, то уши слышат. Рассказывали.
— А Светлен видел, — отрезал князь и махнул в сторону дернувшегося воина. — Перед собой, как тебя сейчас.
— Видел, — с готовностью повторил древлянин. — И в деле видел, и в быту. И оружие видел.
— И что? — спросил волхв. — Справные воины. Мог им и Перун помочь. Он таким вежество оказывает. Да и с Тенгри степным знаются. Небо своим помогает.
— И оружие дарит? — скривился князь, словно хлебнув перестоявших и скислившихся медов.
— Всякое бывает, — пожал плечами Вукомил. — С неба камни падают, руда из них чистейшая. Чем не Перунов дар справному вою?
— Так то руда. А то — готовый самострел. Который по десятку выстрелов без перезарядки дает, — князь выставил указательный палец. — Или полтора десятка за раз мечет. Но и то ладно. Спроси у кузнецов, с какой руды такие мечи сковать можно, что они в дар прислали? Ни с какой! Так бывает?
— Бывает, — снова повторил Вукомил и повернулся к Светлену. — А что корешки твои говорят? Воевода-то, понятно, темнить будет. Ему уставом положено. А Заслав прямой, как меч. Или молчит?
— Отчего молчит? — удивился Светлен. — Между побратимами таиться никак не можно. Все как есть рассказал. За морем-океаном купили. За самострелы по весу смарагдами отдали. А за мечи — рухлядью мягкой.
— Полвоза мечей! Одинаковых, — чуть ли не взвыл князь, которого загадка терзала хуже каленого железа. — Не бывает так! Песчинки, и те разные!
— Княже, а тебе какая беда? — тихо спросил волхв. — Плохого в том нет. Снова повторю, раз ты отупел от гнева. Вот как на чем черном за руку поймаешь, тогда и будешь пардусом скакать да желчью исходить. Говорят же тебе, купили. За морем-океаном. По весу смарагдами отдали. Вот и копи смарагды с мехами, коли и себе такие клинки хочешь. Или дары вятичские прими, а от дани откажись. Ярослав нам доброе дело предлагает.
— Ладно, — Игорь окончательно обуздал гнев. — Рассказывай, сыне. Всё, без утайки.
— Так рассказал уже, князь, — недоуменно ответил Светлен. — Чего лишний раз языком трепать?
— Ничего, повторишь, от этого только польза. А надо будет — еще и запишешь. В подробностях.
— Вплоть до того, сколько соли в кулеш сыпят, — поддержал князя Вукомил. — В нашем деле любая мелочь мелкая зело полезна может стать. Но лучше я вопросы задавать буду, а Мал мне отвечать. Обоим легче пойдет.
— Спрашивай, — согласился Игорь. — А я в сторонке посижу.
— Посиди, княже, посиди. Может, и сам чего спросить решишь.
Игорь отсел подальше, чтобы не мешать разговору, больше похожему на допрос.
Волхв
— Откуда они, мы знаем, — начал волхв. — Вернее, мы знаем то, что нам хотели сказать.
— Но, ни я, ни ты, им не верим, — продолжил Светлен, все так же шаря взглядом по двору. — Если не смотреть в глубину, вроде бы все гладко выходит, не придраться. Нет причин не верить. Но…
— Во! Вроде бы все хорошо и гладко, но ховрашьи норы, [56] на каждом шагу. Ноги так норовят поломаться, — поднял указательный палец Вукомил. — Про то доложено уже. И выводы те же самые.
56
ховрах — сурок
— Ты своих доглядчиков ко мне приставил? — вспылил Светлен.
— А что? — подмигнул Вукомил. — Боги против и слова не сказали. Так что, не пыли. Можно подумать, не знал. Ну? Еще поддоспешник на груди рвать начни. С волосами вместе. Или ко мне никого не заслал? Ты себя дурнем выставить хочешь или меня таковым считаешь? — волхв не дождался ответа и продолжил. — А еще люди говорят, что из баек русинских Буревоя уши торчат.
— Так что? Доглядчики вятичские? — уточнил с места Игорь.
— То ясно, раз послами пришли, — Вукомил улыбнулся. Из-за давнего шрама, улыбка показалась больше схожей с оскалом. — И старшего пришлых лесовики князем выкликнули. Хазары подвернулись ко времени, да и Ходота смерть свою нашел уместно.
— Думаешь, помогли Ходоте помереть? — спросил Великий. Не выдержав, князь подсел за «допросный стол».
— Нет. Если так, да хоть одна мысль бы мелькнула, не быть Ярославу князем в Кордно. Ни дружина, ни скрытники такого не допустят никогда. Не слепые ведь. И не дурнее нас. А ведь кликнули их Буревой с Туримом. Светлен самолично видел. Так?
Древлянин кивнул.
— Вот и получается, — продолжил волхв, — что прошлое туманом покрыто, но Буревой их доверия своего не лишил. Наоборот. А в росказнях мелкими глупостями наследил. Чтобы мы поняли. Считай, знак подал, мол, на несуразности не смотрите. Не касаются вас они и делу не вредят.
— Вслепую тыкаться предлагаешь, волхв? — Игорь опять начал заводиться. — Как кутята новорожденные?
— Зачем? — тихо спросил Вукомил. — На то я и приставлен к делу, чтобы княжье око видело, что под стрехой каждой делается. В поруб русинов тащить — глупость несусветная. От них в друзьях больше толку. А думать нам никто не мешает. И смотреть — тоже. Мне вот чубы древлянские покоя не дают. Никогда такого цвета не видел. И Малу к лицу. Оттеняет, так сказать, гневную бледность благородного зраку.