Щит
Шрифт:
Водный путь из Кордно в Киев включал в себя один-единственный волок. И если бы не естественное петляние рек, получался заметно короче сухопутного. Вверх по Оке, потом по ее притоку, называвшемуся, как и в наше время, Угрой, а дальше — короткий волок на речку бассейна Днепра, которую наши штатные географы опознали как Десну. Впрочем, подвиг их был вполне предсказуем, ибо название свое речка поменять не удосужилась. Да и название прибрежного поселка Елна наводило на определенные мысли.
Елна оказалась своеобразным поселением. Во-первых, народу в ней жило чуть ли не больше, чем в двадцать первом веке, когда она называлась Ельня и числилась городом и райцентром. Во-вторых,
Народ собрался очень непростой. Было похоже, что мы попали в классическую казацкую вольницу времен Запорожской Сечи, и если эти ребята на кого обидятся, то пару-тройку тысяч человек мигом под ружье поставят. И не оборонцев-землепашцев с вилами и плотницкими топорами, а серьезных бойцов. А если добавить, что укрепления Елны хоть и уступали Кордновским, не говоря уже про линию Мажино, но выглядели убедительнее московских, то оставалось только сочувствовать покойному огланкуру, реши он дернуться в этом направлении, даже трехкратно увеличив численность личного состава грабь-команды.
Жила Елна волоком. Брали за услуги недешево, но обслуживание прилагалось соответствующее. Лодьи мухой выволокли из Угры, перетащили к Десне и спустили на воду. Добрый десяток верст пересеченки, а уложились меньше, чем за день. Вот что значит мастера своего дела. Никаких скидок древлянским и прочим князьям обслуга волока не предусматривала. Вообще, скидки в местных товарно-денежных отношениях предусматривались только со скалы. Или в прорубь. Но у нас был с собой Изяслав…
Наверное, родители звали сына Изей и никогда Славой. Не знаю. Когда десантники Кировобадской дивизии вытащили младенца буквально из-под топора погромщика, знающие его имя были уже мертвы. Одуревшие от крови азербайджанцы били армян. Родители мальчика ими не были. Но бьют не по паспорту, а по морде. Особенно когда умелые провокаторы подогревают толпу водкой вперемешку с анашой…
В окровавленный паспорт отца посмотрел старший наряда, нарушивший приказ „не стрелять!“ и тем спасший ребенка. После этого предстояло спасти от трибунала самого сержанта, а потому Изю не эвакуировали в Армению, где он и не был никому нужен. Мальчик прожил три года подпольным „сыном полка“, после чего попал в „Дубраву“. Единственный из нас, кого переименовали до Проекта. И очень удачно.
При подготовке посольства в Изяславе проснулся коммерсант. Сыграли свою роль гены, или прорвались наружу личные особенности… Не знаю, да и неважно. Но Славик умудрился за пару дней вникнуть в тонкости местных рынков и свободно оперировал ценами на арабские шелка в Магдебурге и беличьи шкурки в Шаркиле и Таматархе. А курсы обмена дирхема на солиды и кератии из него так и сыпались. Конечно, основам коммерции в „Дубраве“ учили. Но весьма умозрительно. Тренироваться было негде. Большинство этот предмет не любили. А Изя… Да вроде тоже особо не замечалось. А тут вдруг…
— Это же элементарно, — втолковывал Заславу, ворочающему веслом на соседней банке, новоявленный коммерсант, — не надо торопиться голым в баню и задешево продавать шкурки в Киеве. В Византии за них дадут впятеро. Если по оптовой цене. А если в розницу… — Изяслав мечтательно зажмурился, потянулся всем телом. — В Киеве скидываем сувенирку и ягоду. Фруктовина товар нежный, даже сушеный. Плюс объем большой занимает и не дорог. На вырученные средства приобретаем дополнительные меха. И всё это везем в Царьград…
Заслав терпел эти издевательства целых три дня.
И снова потянулись однообразные дни в дороге. Версты оставались за спиной одна за другой. Мерно вздымающиеся весла, команды „парусного мастера“, скользящие в мозолистых ладонях веревки, отражающееся в волнах солнце бликует в глаза зайчиками, иногда „отдых“ в конных дозорах, сопровождающих караван вдоль берегов… Светлен решил работать по всем правилам, проверяя прибрежные места на момент засад. А заодно организовал постоянную тренировку по отработке слаженности совместных водно-кавалерийских операций. В свете будущих планов, лишним опыт не мог быть по определению. Ну и коней дружины перегнал. Две последние задачи были главными. Какой идиот будет ставить засаду на полноценную дружину? Дорога до Киева ожидалась простой и скучной.
Но одна-единственная встреча обеспечила нас развлечениями до самого Киева. Хотя произошла еще до волока, на Оке…»
— Одеть брони!
Звучные крики командиров разнеслись над водой, но дружинники и сами не зевали. События прямо по курсу были понятны и так. Уменьшенная копия вятичских лодий, под завязку забитая оружными людьми, уверенно догоняла большой парусник, сильно напоминавший арабский дхоу. Гадать о намерениях преследователей не приходилось: обе стороны вовсю обменивались стрелами.
— Ушкуйники купца потрошат, — уверенно произнес сотник, стоящий на носу вместе с Серым и Светленом. — Только непонятно как-то.
— Чего непонятного? — спросил воевода.
— Одной соймой араба не взять, — попытался объяснить сотник. — У купца только охраны больше, чем на лодье народу. Обычно новгородцы в такую сечу не лезут. Они считать хорошо умеют. А тут, как оглашенные ломятся.
Тем временем погоня завершилась: с соймы взлетели крюки, зацепились за борта. Нескольких арабов, попытавшихся обрезать веревки, мигом истыкали стрелами. Корабли сошлись бортами, и ушкуйники полезли на абордаж, не обращая внимания ни на подходящие лодьи, ни на то, что их кораблик значительно меньше «араба».
— Разберемся, — сказал Светлен и скомандовал. — Берем с двух сторон. Кто сдастся, с теми и говорить будем.
На передних лодьях чаще замелькали весла. Корабли разошлись, беря сцепившиеся суда «в клещи». Теперь крючья полетели уже с вятичских судов. Добрая сотня луков уставилась на сошедшихся в клинче «араба» и «новгородца». С лодий, не дожидаясь пока подойдут вплотную, начали перепрыгивать абордажные команды. А у Серого мелькнула мысль о необходимости организации пары-тройки бригад морской пехоты. Пригодятся…
— А ну, люди добрые и не злые, бросай сечу! — в этом времени голос уважающему себя командиру надо иметь соответствующий. Матюгальников не изобрели, радиомашин — тем более. Во как Светлен орет, куда там иерихонским трубам. Сразу понятно, что князь. — Ответствуйте, что не поделили? А не то всех перебьем!
Схватка на борту помалу утихла. Что толку ратиться, если победителя не будет? А через пять частей на палубе купца ушкуйников отделили от хозяев корабля стеной дружинников. После этого на борт ступил Светлен, а за ним и Серый с Изяславом и Вашко перебрались.