Щит убийцы
Шрифт:
Все оттенки красок – от розовой и алой до пурпурной – залили бы лицо прежней Жанет при подобном вопросе; она начала бы запинаться, заикаться, отводить глаза и потом в слезах выбежала бы прочь. А сейчас Жанет холодно взглянула на Магкарка, спокойно, не моргнув, выдержала его взгляд и сказала:
– Я боюсь разбить ваше сердце.
– Попробуй, – сказал Макгарк.
– Не хочу: одно сердце я уже разбила…
На этом разговор был закончен. Она держалась с ним как строгая учительница с нерадивым учеником, что разозлило его еще больше.
Лежа в постели, он чувствовал,
Теперь он отказался от этой идеи. А коль скоро решение принято… Он отбросил всякие мысли и погрузился в сон. Какой смысл мучаться бессонницей, крутясь в постели, когда решение принято – Римо Бедник умрет! Макгарк не допустит никаких ошибок. Он сам возглавит эту операцию.
Если у него и оставались еще какие-то сомнения, то они полностью рассеялись на следующее утро, когда он явился в свой офис в городском управлении полиции, где работал в дневные часы.
С ее длинными юбками и крестьянскими блузками Жанет раньше воспринималась им лишь как принадлежность служебного интерьера. Но кто это там, за письменным столом, рядом с компьютером? Сегодня на девушке была микро-мини-юбочка шокирующего розового цвета. Когда она наклонилась, стоя к нему спиной, юбочка скользнула вверх, и его взгляду предстали не только длинные ноги и гладкие, белые бедра, но и обтянутые розовым нейлоном ягодицы. Когда же она повернулась к нему лицом, он увидел, что на ней была тонкая розовая трикотажная блузка, надетая на голое тело. Казалось, ее упругая девичья грудь вздымалась даже от малейшего движения мышц лица, как, например, при улыбке, которой она приветствовала вошедшего Макгарка:
– Доброе утро, Билл. Что это у вас челюсть отвисла?
Римо Бедник заплатит за это!
Не говоря ни слова, Макгарк прошел в свой кабинет и принялся звонить троим своим верным «рыцарям», которым после окончания дневного дежурства надлежало явиться к нему в штаб «Рыцарей Щита».
Ближе к вечеру по пути в штаб «РЩ» он заехал в район Куинса, где жил Римо Бедник. Все будет проделано просто, без особых затей, и ему не терпелось как можно скорее осуществить свой замысел. Позже, объясняя явившимся по его вызову «рыцарям» цель предстоящей операции, он заявил, что будет руководить ею лично.
– Когда? – спросил бесстрастным тоном один из них, рослый полицейский сержант по фамилии Ковальчик.
– Прямо сейчас, – ответил Макгарк.
– Мне это не по душе, – сказал Ковальчик. – Ведь смысл таких акций в том, чтобы в своем городе их не проводить. А в данном случае нам всем предстоит действовать в городе, где мы живем и где нас все знают… Почему?
– У нас нет времени дожидаться, пока соберется команда из разных городов. Парень пронюхал о нас. Если мы не отреагируем достаточно быстро, он может успеть настучать, – соврал Макгарк.
Он уставился на Ковальчика и держал его под прицелом своего взгляда, пока тот не опустил глаза.
– О'кей, – сказал
Вопросов не было.
– Хорошо. Будем действовать по модели, отработанной на стрельбище. Открывать перекрестный огонь по моему сигналу. Никаких ошибок. Взгляните на план местности, – сказал он и взял со стола лист бумаги, на котором был изображен дом Римо Бедника в Куинсе.
Чиун все-таки настоял на том, чтобы приготовить утку. Римо терпеть ее не мог, а поэтому пребывал в плохом настроении. Он сидел в гостиной и смотрел телевизор, стараясь при этом не слушать доносившиеся из кухни мудрствования Чиуна:
– Утка содержит все необходимые для человека питательные вещества. Глупый белый американец не любит утку. Есть ли необходимость в дополнительных доказательствах ее полезных для здоровья качеств? Глупый белый американец не доживет до шестидесяти пяти. Мастер Синанджу будет жить вечно. Почему? Потому что он ест утку. Глупый белый американец предпочитает гамбургеры. Слушай, весь мир! Вот он я, глупый белый американец. Быстро набейте мне живот гамбургерами! Дайте мне моно-глюто и глюто-моно-мата! Побольше химии. Отравы! С горчицей и кетчупом на булочке с маком. Пластмассовые семечки! Я обожаю пластмассовые семечки. Мне нравится всякая химия Мне нравится отрава! Но я ненавижу утку. Ах, как умен великолепный белый американец! Как он мудр! Мастер Синанджу должен гордиться тем, что знаком С ним.
Так он тарахтел уже давно. Римо удалось переключить свое внимание на Гарри Ризонера, который тоже был смешон, но ни над кем не издевался. Как раз в тот момент, когда закончились последние известия и Римо выключил телевизор, на пороге кухни в белом, колышущемся при ходьбе кимоно появился Чиун.
– Обед подан, хозяин, – объявил он.
– Спасибо, – поблагодарил Римо. – Я, пожалуй, выпью бренди под утку. Целую кварту. Что-нибудь подешевле и покрепче.
– О, да! – согласился Чиун. – Бренди – это великолепно. В нем содержится много таких ядов, которых нет в гамбургерах. Тогда на десерт я подам тебе машинное масло.
– Вряд ли у нас осталось машинное масло, – в тон ему отвечал Римо. Разве ты не извел его на приготовление утки?
– Не груби, – нахмурился Чиун. – Я готовлю утку по семейному рецепту, которому не одна сотня лет.
– Тогда понятно, почему все вы становились убийцами. Причина вашей криминальной склонности к насилию – изжога. Почему у итальянцев есть мафия? Потому что они едят слишком много перца.
Чиун подпрыгнул на месте, как рассерженный ребенок.
– Твоя дерзость неизмерима!
– А твоя утка неописуема! – ответил Римо и, не в силах более сохранять серьезную мину на лице, громко расхохотался.
Гнев Чиуна как рукой сняло.
– А, так ты смеялся над Мастером Синанджу? Как здорово быть таким остроумным!
Раздался звонок в дверь.
– Не утруждайте себя, мистер «Хороший-плохой-парень»! – сказал Чиун. – Верный слуга выяснит, кто смеет вторгаться в ваш мир мудрости и остроумия.
Чиун прошел через гостиную и столовую в небольшую прихожую и открыл дверь. Перед ним стоял высокий, худощавый мужчина.