Щит судьбы
Шрифт:
— Думаю, это Маврикий, — сказал Анастасий.
Велисарий удивился и пригляделся повнимательнее. Он ожидал кого-то из молодых катафрактов, кого Маврикий использовал, чтобы держать полководца в курсе дела, но не самого хилиарха.
Но это определенно был Маврикий. Велисарий напрягся, почувствовал холод в сердце.
Валентин высказал мысль вслух.
— Плохие новости, — сказал он. — Точно. Это единственная причина, которая заставила бы Маврикия прийти лично.
Как только Маврикий показался за стеной, Велисарий перетащил его через нее.
— Что случилось? — тут же спросил
— Отбили, — проворчал Маврикий. Он снял тяжелый шлем и вздохнул с облегчением. — Боже, чувствую себя так, словно сижу в печке. Забыл, какой он — свежий воздух.
— Черт побери, Маврикий! Что случилось?
Серые глаза хилиарха встретились с карими Велисария. Прямо сурово, взгляда он не отводил.
— То же самое, что обычно случается во время сражения независимо от того, хорошо оно складывается или плохо. Да, мы с ними разделываемся, но они тоже не стоят на месте и отвечают ударом на удар. У нас тяжелые потери, в особенности у греков.
Маврикий сделал глубокий вдох.
— Тимасий погиб. Он повел иллирийцев в атаку на малва, это были кушаны, которые перебрались через стену. Не повезло. Его коню вспороли брюхо и… — Маврикий пожал плечами, не вдаваясь в детали. Во время сражения можно быть уверенным в нескольких вещах. Одна — это судьба одетого в доспехи катафракта, которого сбросила наземь пехота. Упав на землю, Тимасий не прожил и десяти секунд.
— Либерии? — спросил Велисарий.
— Он взял на себя командование иллирийцами, — ответил Маврикий. — Он делает хорошую работу. Организовал контратаку и отогнал кушанов назад.
Велисарий внимательно посмотрел на мрачное лицо Маврикия. Он почувствовал, что холод в сердце стал сильнее. Маврикий не стал бы лично взбираться сюда на гору, чтобы сообщить о замене тупого, консервативного командующего более способным подчиненным.
— Мне жаль Тимасия, — тихо сказал Велисарий. — Он был надежным человеком, если и ничего более. Его семья получит полную пенсию — я прослежу за этим. Но ты пришел не за тем, чтобы рассказать мне о нем. Так что давай выкладывай.
Потрепанный в боях фракиец с мрачным видом вытер лицо.
— Это Агафий.
— Черт побери, — прошипел Велисарий.
В его шипении было настоящее отчаяние, и трое катафрактов, услышавших его, поняли: это боль человека, потерявшего дорогого друга, а не полководца, потерявшего отличного офицера,
— Черт побери, — повторил он очень тихо. Маврикий покачал головой.
— Он не умер, полководец. — Потом скорчил гримасу. — Не совсем, по крайней мере. Он точно потерял одну ногу, и я не знаю, доживет ли он до завтра.
— Что случилось?
Маврикий слегка повернулся и уставился на дамбу.
— На этот раз они на самом деле серьезно давили, в особенности по восточному краю. Там шли одни йетайцы, сами сражались, а не подгоняли солдат малва
Все еще глядя на юго-запад, хилиарх невнятно выругался.
— Они мерзкие, грубые, но смелые ублюдки. Я готов это признать. Я даже не хочу думать о том, какие потери они понесли перед тем, как прорваться.
Он повернулся назад к Велисарию.
— Сирийские драгуны не смогли их сдержать, поэтому
— Унесите его с дамбы, — приказал Велисарий. Он повернулся и показал на баржи, стоящие на якоре в центре Евфрата примерно в миле на север. — Доставьте его на одну из барж первой помощи.
Маврикий потер лицо.
— Это будет нелегко. Он все еще в сознании, веришь или нет. — Маврикий рассмеялся — наполовину удивленно, наполовину с восхищением. — Даже до сих пор хочет сражаться! Когда я уходил с дамбы, он кричал на врача, требуя перевязать культю и отрезать бесполезную ступню, чтобы он мог сесть на лошадь.
Валентин с Анастасией рассмеялись. Велисарий сам не мог не улыбнуться.
— Дай ему по башке, Маврикий, если потребуется. Но я хочу, чтобы вы унесли его оттуда.
Он снова показал на баржи.
— На этих баржах можно получить более квалифицированную медицинскую помощь. И на одной из них находится его жена. Не знаю, на какой, но выясню. Вероятно, она поможет больше других, сделает все от нее зависящее, чтобы его вытянуть.
Глаза Маврикия округлились.
— Его жена? Судаба здесь? Что эта молодая девушка делает на поле сражения? Это самая сумасшедшая…
Он замолчал, вспоминая. Собственная жена Велисария Антонина тоже имела привычку сопровождать мужа во время кампаний. До самого поля сражения.
Велисарий крепко сжал плечо Маврикия.
— Я хочу, чтобы он выжил, Маврикий. Вынесите его оттуда. Сейчас. Поставь Кирилла во главе…
— Уже поставил, — проворчал Маврикий. Велисарий кивнул и сделал глубокий вдох.
— Хорошо. Что еще?
Хилиарх нахмурился. Странно, но это выражение лица развеселило Велисария. Хмурящийся недовольный Маврикий означал проблему. Но проблема — это не то же самое, что плохая новость.
— Они собираются изменить тактику, — объявил Маврикий. — Даже малва не станут так бросаться войсками слишком долго.
— Могут, — спокойно возразил Велисарий. — Если они посчитают, что мы от этого быстро устанем.
Маврикий покачал головой.
— Но мы не устаем быстро, — сказал хилиарх. — Да, мы несем тяжелые потери, но на каждого нашего приходится четыре или пять вражеских солдат. При такой скорости они довольно скоро истощатся. — Он нахмурился еще сильнее. — И я уверен: они тоже это понимают. Я кое-что скажу тебе, полководец. Тот, кто ими командует, не дурак. Мы отразили фронтальные атаки, но потому, что мы занимаем более выгодные позиции и защищаемся. Сами атаки были организованы и направлялись очень правильно, так, как надо, учитывая жуткое дно реки, по которому им приходилось пробираться. Не было их обычной самоуверенной глупости, когда они считали, что могут взять любого врага только количеством. Каждую атаку ведут йетайцы и кушаны, за ними следует регулярная армия малва, причем делает то, что нужно, так, как нужно.