Щит Найнавы

Астахов Андрей Львович

– Здесь очень бедно!

– Гелесу не нужны золото и серебро, – сказала Береника. – Это обманчивые сокровища. Он ищет истинное золото.

– Что ты называешь истинным золотом, нэни?

– Добро. Свет. Любовь.

– Мне трудно это понять, – ответил принц. – Но я верю, что Гелес очень добрый. Как правильно ему молиться?

– Главное, чтобы слова молитвы шли от сердца. Искренне попроси Гелеса, и он услышит тебя.

– Так просто? – удивился Оваро. – Когда я хочу помолиться предкам, за меня это делают жрецы. Они говорят, что умеют

разговаривать с духами и предками.

– Очень может быть. Но Гелесу не нужны жрецы. Он любит, когда человек говорит с ним с глазу на глаз.

– Почему?

– Потому что ему так больше нравится.

– Тогда зачем нужны вы, монахи?

– Чтобы помогать людям найти дорогу к алтарю Гелеса.

– Наверное, я правильно сделал, что сюда приехал, – сказал принц. – О чем мне попросить бога?

– Не знаю, мой принц. Попроси его о самом заветном. О том, чего хочешь больше всего на свете.

– Нет, – принц внезапно попятился от алтаря, мотнул головой. – Я не стану. Это унизительно. Я принц и должен сам всего добиваться. Я не должен ничего просить.

– Почему ты так думаешь? – Береника была удивлена.

– Я – принц. Не монах, не воин, не земледелец. Дядя Кадаи говорит, что принцы стоят выше смертных людей. Гелес перестанет меня уважать, если я буду просить о том, чего могу добиться сам.

– Маленький гордец! – улыбнулась настоятельница. – Что ж, если хочешь, я помолюсь за тебя. Попрошу Гелеса, чтобы он помог тебе стать настоящим императором.

– Хорошо, но только не сейчас. Мне пора ехать обратно к дяде.

– Как тебе будет угодно.

Принц вышел из храма первым. Одна из айджи подвела мальчику крапчатую лошадку, на которой он приехал в Гойлон. Охрана уже была в седлах, ожидая приказа выступить.

– Я хочу пригласить тебя в свой дворец, – сказал Оваро, подавая настоятельнице руку. – У меня там красиво и не так холодно и ветрено, как в твоем монастыре. Обещай, что приедешь ко мне в гости.

– Конечно, мой принц.

Оваро милостиво кивнул настоятельнице, подошел к своей лошади – и неожиданно обернулся к Беренике. Глаза его радостно засверкали.

– Я знаю, о чем мне попросить Гелеса! – воскликнул он. – Пусть Гелес сделает так, чтобы я лучше всех на свете владел мечом. Лучше моих айджи. Лучше дяди. Попросишь?

– Непременно, мой принц.

– Внимание! – крикнула Криспила.

Айджи разом выхватили клинки, выстроились в живую стену между принцем и одиноким всадником, показавшимся из-за поворота дороги к монастырю. Всадник гнал лошадь бешеным галопом, точно за ним гнались. По команде Криспилы айджи двинулись чужаку навстречу.

Всадник остановился в воротах монастыря. Соскочил с лошади и побежал навстречу охране, точно стремился поскорее попасть под их мечи. Криспила была удивлена: всадник оказался молодой светловолосой женщиной, причем в очень дорогих и необычных доспехах.

– Стой! – крикнула она, поднимая меч. – Ни шагу дальше!

Женщина остановилась, а секунду спустя уже спокойным

шагом направилась к охране принца. Криспила тронула коня, поехала навстречу незнакомке.

– Стоять! – прокричала она уже на санджико.

– Я хочу видеть нэни Беренику, – сказала женщина. – У меня дурные вести.

– Кто ты?

– Я Мирчел, Кровавая Дева из Дреммерхэвена.

– Мирчел Ледяная Кровь? – Криспила была удивлена. – Я слышала о тебе. Ты служишь командиру Ирмасу Удэну. Что ты здесь делаешь?

– Принц Оваро убит. Айоши напали на кортеж принца на Старой имперской дороге и всех убили.

– Ты лжешь! – воскликнула Криспила. – Принц жив.

– Я сама видела тело принца. Наемники Айоши увезли его голову, как трофей. Лорд Кадаи тоже убит. Охрана, слуги – все мертвы. – Мирчел подошла ближе к ошеломленной Криспиле. – Я вижу, ты из телохранительниц-айджи. Тебе некуда возвращаться. По дорогам рыскают отряды наемников. Они убьют вас… – И тут Мирчел осеклась. Она увидела двенадцатилетнего мальчика в простой светлой одежде, стоявшего неподалеку и с любопытством разглядывавшего ее. А рядом с мальчиком стояла нэни Береника и смотрела на нее тем удивительным взглядом, который Мирчел запомнила со дня первой встречи в Гойлон.

– Вот и все, – сказала Береника, нарушив напряженное молчание. – Судьба собрала всех нас вместе. Пришло время каждому выполнить то, что ему предназначено свыше.

***

Клоч медленно обходил мертвецов, заглядывая в их застывшие лица и полузакрытые глаза. Ла Бьер, которому Дантист велел следовать за собой, с отвращением подумал, что Клоч с особенным удовольствием разглядывает мертвых воительниц-айджи – ему нравится их беспомощная смертная нагота. Прочие наемники выглядели разочарованными: перебившие кортеж люди Айоши забрали все, что представляло хоть какую-то ценность.

– А неплохая тут была бойня, – заметил Клоч, обращаясь скорее к самому себе, чем к Ла Бьеру. – Мы пропустили отличную гулянку.

– Клоч! – закричали сразу несколько голосов. – Принц тут!

Дантист носком сапога скатил с обочины дороги в кювет тело красивой белокурой айджи с рубленой раной на груди и, сложив за спиной руки, зашагал к столпившимся у опрокинутого паланкина наемникам. Они расступились, пропустив Клоча в центр круга.

– Вот он, принц, – сказал Леньян, показав Клочу на тело мальчика.

– Хм! – Клоч почесал переносицу, опустился на корточки у трупа. – Командир Леорс решил прихватить голову, как доказательство. Не беда. Отвезем Ирмасу безголового принца. И дядюшка тоже лишился своей умной головы. Какая жалость, и какая удача!

– Лорда Кадаи тоже возьмем с собой? – спросил Леньян.

– Конечно. Я же не брошу знатного Эдхо на этой дороге на съедение воронам. Надо соблюсти гребаные приличия. В паланкине все осмотрели? Бумаги, деньги, подарки для старой курицы в Гойлоне?