Щит Компорена
Шрифт:
Она помолчала, надеясь услышать от меня подтверждение ее надежд. Но я ограничился кивком.
— Мой муж, до того как пристрастился к героину, был не только превосходным художником, но и одним из лучших директоров художественных музеев. Он учился в Гарварде, в сорок третьем ушел на флот, стал военным художником, репродукции его боевых зарисовок публиковались в «Лайфе» и привлекли к нему внимание специалистов. По окончании войны ему предложили пост директора небольшого, но хорошего музея на Среднем Западе. Оттуда он перешел в Чикаго
— Неважно, — кивнул я.
— Мы встретились в Нью-Йорке на какой-то вечеринке. Я хотела рисовать, но вовремя поняла, что таланта у меня нет. И приняла правильное решение — заняться музейным делом. Джордж всемерно помогал мне. Он-то рисовал каждую свободную минуту, и рисовал с блеском. Друзья Джорджа, знакомые с его работами, не раз убеждали его организовать выставку, но он постоянно отказывался, говоря, что сейчас не время. Мы поженились, когда я закончила учебу, и по рекомендации Джорджа меня назначили директором маленького музея в Нью-Йорке. А несколько лет спустя пришло приглашение из музея Култера. Он его отверг.
— Он?
— Да. Они хотели Джорджа. Он рекомендовал меня. Мистер Спенсер поначалу возражал, но в итоге меня взяли на работу.
— Почему он отказался возглавить музей Култера?
Фрэнсис пожала плечами.
— Он решил, что музейная работа более не интересует его. Хотел только рисовать. Я, разумеется, согласилась, и мы переехали в Вашингтон. Моего жалованья вполне хватало на двоих, и поначалу все шло очень хорошо.
— А потом?
— Джордж впал в глубокую депрессию. Перестал рисовать, слишком много пил, исчезал на несколько дней. Полтора года назад он признался мне, что пристрастился к героину. Я не знаю, когда это началось.
— Какую дозу он принимал ежедневно?
— Не знаю.
— Ладно. Сколько он каждый день тратил на героин?
— Перед смертью порядка двухсот долларов.
— Где он брал деньги?
— Продавал свои картины. Одну за другой. За них давали хорошую цену. Он был блестящим художником.
— Но в конце концов все картины уплыли?
— Да.
— И что за этим последовало?
— Я снабжала его деньгами.
— Как долго?
— Несколько месяцев.
— Пока они не кончились?
— Да.
— А далее?
— Однажды он сказал мне, что больше не нуждается в деньгах. Потому что нашел, где брать героин.
— Когда это произошло?
— Два месяца назад, может — два с половиной.
— Кто знал об этом?
— О чем?
— О его пристрастии к героину.
— Лишь несколько человек. Его доктор. Давние друзья, перебравшиеся к этому времени в Вашингтон. Мистер Спенсер. Я не могла не сказать ему.
— Как он отреагировал?
— Посочувствовал мне. Даже предложил оплатить лечение Джорджа в частной клинике.
— И?
— Джордж отказался.
— Что сказал Спенсер?
— Ничего. Более
— То есть о его пристрастии к героину знали только друзья и Спенсер?
— Да.
— И еще один человек, — добавил я.
— Кто же?
— Тот, кто снабжал вашего мужа бесплатным героином.
Глава 12
Фрэнсис Уинго отбыла в три пятнадцать, чтобы успеть на четырехчасовой рейс в Вашингтон. У двери она задержалась, повернулась ко мне.
— Вы действительно думаете, что мой муж был как-то связан с кражей щита?
— Да. По-моему, я выразился достаточно ясно.
— Как?
— Как он был связан?
— Да.
— Этого я не знаю. Определенные предположения у меня есть, но не более того.
— Вы думаете, он имел прямой выход на охранника, того, что убили?
— Да.
— Не могли бы вы поделиться со мной вашими предположениями?
— Нет, потому что сейчас они не подкреплены фактами.
— А когда вы найдете подтверждения?
— Тогда я вам все расскажу. Если вы захотите меня выслушать.
Несколько секунд она молча смотрела на меня.
— Уверяю вас, мистер Сент-Ив, захочу. Очень захочу.
— Хорошо.
— И вы расскажете мне о том, что произойдет сегодня вечером?
— Обязательно.
— Позвоните мне домой. Я дам вам мой номер.
Она продиктовала номер, и я записал его.
— Я бы проводил вас до лифта, но мне не хотелось бы оставлять чемодан.
— Разумеется, я все понимаю. До свидания, мистер Сент-Ив.
— До свидания.
Я стоял в двери и наблюдал, как она идет по коридору, высокая стройная блондинка с коротко стриженными волосами, четырехнедельная вдова, возможно, плачущая каждый вечер перед тем как уснуть, потому что ее муж не только употреблял наркотики, но и, возможно, помог ограбить музей.
В четыре часа я выехал из гаража «Авис» на взятом напрокат четырехдверном «плимуте» и взял курс на Нью-Джерси Тернпайк. Этот отрезок транснациональной автострады не вызывал у меня добрых чувств. Машины, особенно грузовики, мчались как оглушенные, водители не замечали ничего вокруг, поэтому ехал я в постоянном напряжении, ожидая удара в задний бампер.
В четверть шестого я свернул к мотелю «Говард Джонсон». Получил ключ от номера 143 в обмен на шестнадцать долларов плюс налог на продажу, вернулся к машине, проехал мимо номера 143 и остановился напротив двери с цифрами 135. Открыл багажник, достал чемодан и зашагал к номеру 143. Внутри, как я и ожидал, оказались кровать, туалетный столик, черно-белый телевизор, несколько ламп и ковер. Все закрепленное намертво, чтобы у постояльцев не возникло желания где-нибудь в три часа ночи покуситься на собственность мотеля. В ванной комнате меня встретили сияющие синим фаянсом раковина и унитаз. Я убрал чемодан в шкаф и развалился на кровати.