Щипач
Шрифт:
— Потрясающе!
— Спасибо, — скромно потупился Кинг-Пинг.
— Это я вообще-то про «Пень-Колоду». Потрясающе вкусные, жирнющие в ней сегодня личинки … Как вам улитки?
— Если честно, — Кинг-Пинг почмокал и похрустел длинным чёрным клювом, — селёдка нравится мне куда больше.
— Вам не нравятся наши улитки?! — изумилась Барбара. — Может быть, это потому, что вы едите их вместе с домиками, мистер Кинг-Конг?
— Кинг-Пинг!
— Их следует выковыривать из домиков, и тогда вы ощутите нежнейший, тончайший вкус. А так у вас домики хрустят в клюве — и никакого удовольствия.
—
— Что ж, моря у нас тут нет. — Барсук Старший выковырял из гнилого пня и отправил в рот большую аппетитную личинку. — И селёдки нет. И рачков. И даже акулы, представьте себе, не водятся. Исключительно неподходящее место обитания для зверя ваших привычек и профессии.
— Это точно. — Пингвин хрустнул улиткой. — Придётся менять привычки. И обучаться новой профессии. У вас в полиции, случайно, не найдётся для меня интересной, полной приключений работы?
— Совершенно случайно — не найдётся. — Барсук Старший улыбнулся в усы.
— И снова напали-то! — В бар «Сучок» влетела Сорока и закружила над столиками, бешено тарахтя и тараща испуганные глаза. — Опять на птичку напали-то! Щипач-то напал-то! На Стрижа-то напал-то!
— На кого-то напал-то?.. Тьфу! На кого, говоришь, напали? — Барсук Старший вскочил из-за стола, опрокинув недопитый мухито.
— На Стрижа-то! Парикмахера-то! Вот перо-то его у меня-то! На хвосте-то!
Она сбросила с хвоста на барную стойку перо Стрижа. Барсук Старший понюхал перо и осторожно лизнул. Свежевыдранное.
Он ссутулился, оставил на столике пригоршню шишей и побрёл к выходу. Вот ведь как. Пока он тут прохлаждался, вместо того чтобы сразу отправиться к Стрижу, пока он болтал с этим толстым недотёпой, пока он набивал живот жирными личинками, на Стрижа напали. Что подумает о нём Супермышь? Что она доложит начальству?
Она доложит, что он потерял зверский нюх, зверскую форму и зверскую совесть. И будет совершенно права.
Глава 3, в которой признаются под пытками
— Стри-и-и-иг! Стри-и-иг! Стриг! Никого не трогал! А он!.. — Стриж Парикмахер бился в истерике. Грач Врач заботливо засовывал ему в клюв успокоительные ягоды боярышника, но это не помогало. — Приставил к виску остри-и-и-и!.. стри-и-и-и!.. стри-и-и-ё-о-о-о когтя!
— Кто «он»? Кто приставил вам к виску остриё? — уточнил Барсук Старший.
Зверское чутьё подсказывало ему, чьё имя он услышит в ответ, но Барсук всё-таки продолжал надеяться. Мало ли у кого в Дальнем Лесу есть коготь. Да тут у каждого второго он есть. Было бы даже странно, если бы у маньяка не было когтя …
— Барсукот! — завопил Стриж. — Этот ваш псих Барсукот приставил остри-и-и-и!.. стри-и-и-и!.. стри-и-и-и!..
— Вы в этом уверены?
— Я адекватная птица! Профессионал высшего полёта! Я умею отличать одного зверя от другого! Это был он. Щипач! Барсукот!
— Пока вина Барсукота не доказана, его не следует называть Щипачом, — мрачно заметил Барсук Старший.
— Как вам не стыдно выгораживать маньяка?! Я ещё в прошлый раз понял, что с вашим напарником что-то не так. Когда он схватил меня во время вернисажа искусства
— Попробуйте успокоиться, — посоветовал Грач Врач. — Дышите глубже. Вдох-выдох … Вдох-выдох …
— …продемонстри-и-и-ировал своё зверское лицо! Он напал на меня сзади! Он выдернул из меня перья! Коварный, подлый Щипач хотел ощипать меня заживо и сжечь мои перья! Он нёс какой-то безумный бред про кукушку! А потом — про Песца!
— Что именно он говорил про кукушку? — заинтересовался Барсук.
— Какая разница, что именно говорил психопат? Просто всякую чушь.
— Как Старший Барсук Полиции Дальнего Леса, я обязан снять с вас свидетельские показания. А вы обязаны рассказать мне о происшествии во всех деталях.
— Свидетельские показания?! Вообще-то я жертва! Меня ощипали!
— Насколько я могу судить, у вас выдрали два пера из хвоста. Это не называется «ощипали». Давайте остановимся на том, что на вас, с ваших слов, совершено покушение.
— Что значит «с моих слов»?!
— Это значит, что никто, кроме вас, не может подтвердить, что на вас действительно напал Барсукот с целью вас ощипать.
— Вы намекаете, что я вру? На вашем месте я бы остерии-и-и-иг!.. стерии-и-и-иг!.. стерии-и-и-иг!.. остерегался таких намёков! Я буду жаловаться на вас во все инстанции! Для начала я поговорю с Супермышью!
— Конечно, жалуйтесь на здоровье. Но для начала вы поговорите со мной. Именем закона Дальнего Леса я требую, чтобы вы изложили во всех подробностях, что произошло между вами и Барсукотом. И что именно он говорил про кукушку и про Песца. Вы же не хотите нарушить закон Дальнего Леса?
— Как я уже сказал, Щипач подло напал на меня сзади, — раздражённо сообщил Стриж. — Я как раз …
— Барсукот.
— Что?..
— На вас напал Барсукот.
— Совершенно верно, на меня напал Щипач-Барсукот. Я как раз наслаждался обеденным перерывом у себя в «Стри-и-иг!» … «Стри-и-иг!» … В «Стригучем лишайнике». Я клевал кедровые орешки и между делом подстри-и-иг!.. стри-и-иг!.. стри-и-игал кустарник вокруг моего рабочего места. Барсукот приставил мне к виску остри-и-и-и!.. стри-и-и-и!.. стри-и-и-ё-о-о когтя и прошептал в ухо: «Попалась, пташка! Я давно на тебя охочусь. Не вопи. Иначе воткну коготь». Я зажмурился и приготовился к самому худшему. Перед моим внутренним взором промелькнули все мои лучшие стрии-и-иж!.. стри-и-и-иж!.. стри-и-и-ижки! И вот тогда он выдернул у меня из хвоста первое перо. И сказал: «Это тебе за Мадам Куку».
— Что значит «за Мадам Куку»? — удивился Барсук Старший.
— А то, что ваш любимый психопат начал обвинять меня в том, что это не он, а я остри-и-иг!.. стри-и-иг!.. стри-и-иг!.. то есть, вернее, ощипал кукушку. Якобы я хотел отомстить ей за то, что мои родители оставили ей в наследство половину всех накопленных ими шишей. Я действительно был глубоко возмущён тем, что мои родители-стри-и-иж!.. стри-и-иж!.. стри-и-и-и-жи оставили ей наследство. Она не стри-и-иж! Не стри-и-иж! Нет, не стриж! И никаких прав на наши шиши не имеет. Но я не ощипываю кукушек!