Щи

Сорокин Владимир Георгиевич

РЫСЬ (смотрит на них). Ну вот, другое дело. В таком прикиде и закусить не грех. Милости прошу.

БОРЩ. Рысь, может сперва о деле?

РЫСЬ. Ты, мил человек, не ломай мне традицию. Садись.

БОРЩ. И ей с нами тоже садиться? Она же без масти. РЫСЬ. Да начхать мне на масть. Мы не на поварской сходке. Садитесь, в ногах правды нет.

Борщ и Лариса садятся за стол.

РЫСЬ. Значит, Борщ и... как тебя, детка?

ЛАРИСА. Лариса.

РЫСЬ. Лариса. Вот значит, Борщ и Лариса. Моя жизнь полна

неожиданностей. Она, сука полосатая, как зебра. И когда кончится одна полоса и начнется другая, никто не знает. А поэтому живу я каждый день, как последний. Основательно. Я все стараюсь делать основательно: готовить, есть, спать, срать, убивать. И принимать гостей тоже. И не потому, что вы мне дороги, а потому, что, может быть, вы мои последние гости. Понятно?

БОРЩ. Понятно.

РЫСЬ. А если понятно, давайте соответствовать. И чтобы без кислых физиономий, мрачных мыслей и глупых вопросов (прищелкивает пальцами). Поехали!

Сало подносит три рюмки водки.

РЫСЬ (поднимает рюмку). Чтобы масло не подгорало, чтобы молоко не убегало, чтобы тесто вовремя подходило...

БОРЩ (поднимает свою рюмку). Чтоб плита никогда не чадила, чтоб рыба не протухала...

РЫСЬ. И чтобы мясо... (смотрит на Ларису) чтобы мясо? ЛАРИСА. Чтобы мясо... это... (смотрит на Борща) было жирным?

БОРЩ. Дура.

РЫСЬ. Чтобы мясо, детка, меж зубов не застревало.

Пьют. Лариса давится, кашляет. Рысь кивает Хлебу, тот подходит, хлопает ее по спине.

РЫСЬ. И сразу по второй!

Сало подносит еще три рюмки с водкой.

РЫСЬ. За чистую посуду!

БОРЩ. За чистую посуду!

ЛАРИСА. За чистую посуду!

Пьют. Рысь щелкает пальцами. Хлеб снимает со стола салфетку. На столе тушка замороженной семги, зажатой в деревянные тиски.

РЫСЬ. Номер 1.

БОРЩ. Строганина!

ЛАРИСА. Что?

БОРЩ. Строганина.

Рысь строгает рубанком семгу. Хлеб и Сало подставляют тарелки, поливают строганину соусом, подают Борщу и Ларисе.

ЛАРИСА (пробует). Вкусно.

БОРЩ (ест). И почем в этих краях семга? Бьюсь об заклад, не меньше поллимона за кило.

РЫСЬ. Я же сказал, без глупых вопросов (строгает, пробует). Скажи лучше, что ты представляешь, когда ешь строганину?

БОРЩ. Рыбную ловлю зимой.

РЫСЬ. А я ветер над снегом. Колючий сибирский ветер.

БОРЩ. Давно не ел такой нежной семги. Просто во рту тает.

РЫСЬ. Как весенний воздух.

БОРЩ. Я слышал, что ты стихи пишешь.

РЫСЬ. Только во время еды! Белые стихи. Белые, как заливная осетрина (вытирает губы салфеткой). Перемена блюд!

Хлеб и Сало убирают рыбу, рубанок и тарелки.

ЛАРИСА. А больше нельзя? Я еще хочу!

Борщ толкает ее.

РЫСЬ. Детка, еда должна быть не только обильной, но и разнообразной.

ЛАРИСА (удивленно). Это кто

сказал?

РЫСЬ. Я.

ЛАРИСА. Ой. Да вы и правда поэт!

РЫСЬ. Еще какой... Номер 2!

Хлеб и Сало вносят поднос с тремя серебряными розетками.

РЫСЬ. Освежить! (Поднимает рюмку с водкой.) Для непосвященных. Всякий смертный, поедающий жюльен из соловьиных языков, должен внутренне соответствовать прелести этого блюда. А именно: есть его так, как будто за спиной смерть и каждый глоток - последний. В противном случае это будет банальным поеданием мяса. Ваше здоровье, молодые люди!

Все пьют.

ЛАРИСА (берет ложечку и смотрит в розетку). Я вот это... что-то не поняла. Что вы там сказали про смерть?

РЫСЬ. Сало, объясни.

Сало вынимает пистолет, приставляет к виску Ларисы. Лариса недоумевающе смотрит на Рысь.

РЫСЬ. Ешь.

Лариса переводит взгляд на Борща.

БОРЩ. Ешь-ешь.

Лариса осторожно ест. Борщ и Рысь тоже едят.

РЫСЬ (быстро съедает жюльен). Ну и как?

БОРЩ. Пиздец всему! Блядь, никогда не ел ничего подобного. Кроме соловьиных языков здесь еще белые грибы, сметана, мука, мята, шафран и немного белого перца?

РЫСЬ. Сразу видно, молодой человек, что вы не романтик. Не сметана, а полуденные облака над березовой рощей, не мука, а песчаный плес у мелководной реки, не шафран, не перец и не мята, а букет полевых цветов в хрустальном бокале.

БОРЩ. Блядь, ты действительно поэт! Зачем же ты пошел в повара?

РЫСЬ. Хороший вопрос.

Лариса доедает жюльен и осторожно кладет ложку в пустую розетку. Сало убирает пистолет.

РЫСЬ. Ну?

ЛАРИСА. Это... вкусно.

Рысь и Борщ смеются.

РЫСЬ. Детка, это не просто вкусно. Это охуительно. Я могу поспорить с кем угодно на любой свой внутренний или внешний орган, что тебе никогда больше не придется есть жюльен из соловьиных языков (щелкает пальцами). Номер З!

Хлеб и Сало вносят три тарелки, накрытые серебряными крышками. Ставят на стол, снимают крышки.

ЛАРИСА (уже захмелевшая). Ой, что это? Яичница? РЫСЬ. Оленьи глаза, детка. Самое почетное блюдо у северных народностей. Блюдо, которым угощают дорогих гостей. Сначала гостей кормят оленьими глазами, потом предлагают им своих жен.

ЛАРИСА. У вас есть жена?

РЫСЬ. Жены нет. Я, птичка, больше мужское общество уважаю (гладит Хлеба по заднице).

ЛАРИСА. Значит, вы нам мужчин предложите?

БОРЩ. Я тебя выкину, дура!

РЫСЬ. Мужчин могу предложить. Причем в самых разнообразных вариантах (солит и перчит глаза). Освежить!

Сало подносит водку. Пьют.

РЫСЬ (проглатывает олений глаз). М-м-м... Лучше всяких устриц.

ЛАРИСА. А зачем вы их накрывали?

РЫСЬ. Чтоб не подсохли. Борщ сидит неподвижно.