Щерба
Шрифт:
– Лейтёха я. Старлей.
Что ж, хотя бы не врёт.
– О, это многое меняет.
– В смысле?
– Ну будь ты майором или полковником…
Сквозь кашель военстал, просмеявшись, заметил, что шишки офицерского уровня в Зону никогда не полезут. Для полевых операций существуют такие, как он.
– Ясно. Гриши-лейтёхи месят дерьмо в Зоне-матушке, а штабным туфли только и мажут гуталином, ага?
– Ага.
– Гриш, ты один на операции?
Военстал замолчал. Несложно догадаться о его мыслях.
“Если он считает меня врагом, то будет помалкивать про
– Второй ушел утром, не вернулся. Пошел искать, а тут твой дерганый братан…
– Да уж. Ты прости нас. Убивать тебя не собирались, не по твою душу тут.
– Ай, не распинайся. Я бы вас всё равно застрелил, – спокойно заявил военстал.
Сказанное им заставило меня проверить КПК. Ничего на карте нет. Только я и Вепрь, который почему-то отошел от избы. Отправил ему сообщение: “Живо вернись!!”
Естественно, что военсталы вырубают свои наладонники. Конспирация наше всё. Второй может сидеть в кустах и накручивать глушитель на ствол, в предвкушении скорой охоты. Или он уже снял Вепря, а я, лошпед зелёный, сижу с воякой в полном неведении. Но метка напарника на карте всё-таки сдвинулась – правда, в сторону от избы, куда-то в лес.
– Да чтоб тебя, придурка, раскуралесило! – устное проклятье шипело от гнева.
– Чего? – охнул раненый.
– Ты сиди, отдыхай, никуда не выходи, – сказал я, выходя наружу. Поняв, что сморозил глупость, добавил ещё: “Мы тебя не тронем, клянусь”
Кому нужны мои клятвы? Кто в них поверит? Военный? Это просто смешно. Мы покойники. Особенно я. Как теперь выбираться из Зоны? Весь план на смарку. Впрочем, и вояке выбирать не приходится, лежит с пробитой грудью. Какая разница-то – через пять минут сдохнуть или через пару часов?
Вепрь оказался недалеко от соседнего дома. Стоял за углом, словно боясь получить пулю, если высунется.
– Ну? – спросил я. – Кого увидел?
– Добряк, честное слово, видел движение в конце деревни.
– Какое ещё движение?
– Так силуэт человеческим показался, – похоже, приняв свое оправдание идиотским, пухлое лицо Вепря принялось сжиматься вовнутрь, в гримасу жалости и взывания к пощаде.
–– А почему пост оставил, дебила кусок?
– Так я же с дробовиком, – Вепрь обижено заговорил. – Как попасть во врага с такого расстояния?
–– Слушай внимательно, Рэмбо, – тут меня понесло, конечно, злость за двое суток накипела и принялась выплескиваться. – То, что Бармен за тебя заплатил, ничего не значит. Твоя жизнь ничего не значит. Ты – пустышка. Я из-за тебя сдохнуть не хочу, и не смей меня тащить в могилу, понял?
–
– Приказано охранять избу – охраняешь. Приказано стоять – стоишь. Не надо заниматься отсебятиной. В Зоне всё по-другому.
На КПК снова ничего нет. Детектор жизненных форм показывал троих: меня, Вепря и раненого. На миг появилась одна метка, мгновенно потухшая, но для детекции в условиях аномальных полей вблизи центра Зоны погрешность считается значительной. Совсем рядом Радар, от Мозговыжигателя постоянное расстройство аппаратуры, в общем, отбой тревоги.
Я чуть расслабился. Всё, что могло уже произойти из плохого, произошло в самом худшем виде. Если бы второй военстал захотел нас убить, то давно снял с дистанции не колеблясь. Мы и так раскрыли свое расположение ходьбой по деревне.
Метка на ДЖФ снова вспыхнула и тут же потухла. Черт бы его побрал, этот дурной прибор.
– Как он там? – спросил Вепрь, кивнув в сторону избы-лазарета.
– Ну так. Сойдет. Ты его “Винчестером” сильно пришиб, – поманив его пальцем, взял подержать дробовик. С виду обычный, но в подствольной части что-то непрерывно и чуть заметно гудело.
Грави, догадался я. Ускорение пули. Вот почему военсталу всю грудь изворотило от простого выстрела дробью. Хоть и стрелял он с близкого расстояния, но чтоб такие повреждени получить – это почти нереально сделать из обычного ствола.
– Жить будет?
Я промолчал.
– Добряк, а у нас после сходки бирюльки появились. Может, помогут?
– Пошли к нему.
Удалось сделать ровно десять шагов, как мой глаз заприметил тонкое движение.
– Стой! – шикнул я.
Силуэт торопливо двигался, нет, буквально летел в сторону избы, где находился военстал. Эта фигура явно человеческая, но слишком уж грубоходящая. Силуэт замерцал перед самым входом в избу, а после проник внутрь.
“Какой кошмар”, пришло в мою голову.
Донесся вой. Военстал закричал как облитый кипятком.
– Добряк, что происходит?! Идем же!
Я стоял. Вепрь колебался, боялся получить очередную взбучку, но порывался пойти вперёд. В моих мозгах мысли пролетали молнией, звенели, накатывало омерзение.
– Уходим, – приказ, отданный новичку, вызвал в нём шок.
– Ты что? Его же там режут, как свинью! Ты разве не слышишь?
– Уходим, – повторил я приказ, направившись трусцой в еловник.
Нужно было забрать с собой Вепря, пока на шум не сбежал кто-нибудь ещё. Свидетели сейчас самое худшее, что может произойти. Крики Гриши-лейтехи к этому моменту перешли в дикий вопль. Увидев, что Вепрь не сдвинулся с места, я с разбегу влепил ему прикладом АК по плечу.
– Уходим, живо!
Круглое лицо тихо помолилось, побежало за мной. Чувство отвращения к себе я глушил всеми возможными способами. Позади беспрерывно молился пыхтящий Вепрь.
Бетонная дорога вела вдоль леса, в сторону Бара, где можно будет прийти в себя и оглушить вину водкой. Во время ходки я никогда не пью, чтобы не затупить концентрацию внимания. В Зоне каждый шорох – знак, поэтому лучше не расслабляться.