Щепа и судьба
Шрифт:
Меня же словно током насквозь прошило. Выходит, Асхат не зря руками водил, зло обратно заворачивал. Но кто же думал, что такое выйдет? Когда вернулся в город, то не заезжая домой, помчался на квартиру, где жил Асхат, и с порога, скороговоркой рассказал ему о случившемся.
— Что же ты наделал, шаман чертов! — напустился на него. — Не ты ли говорил мне, что только лечишь людей и ни к какой черной магии отношения не имеешь? Ты же человека чуть на тот свет не отправил. Как теперь быть?
Подозреваю, Асхат про черную магию по деревенской своей простоте и слыхом не слыхивал,
Но если быть до конца честным, с самого начала понимал, все излечения Асхата, если только это не наглое шарлатанство, связаны с силами, природа которых, мягко говоря, православной церковью не одобряется. Пробовал рассказать обо всем знакомому священнику, человеку вполне прогрессивному и не считающему компьютер порождением дьявола. Он внимательно меня выслушал и предложил привести Асхата в церковь, где бы он с ним побеседовал по душам.
«Пусть примет крещение и исповедуется. Если этот его «дар» не исчезнет, тогда все нормально. Тайны подобных исцелений нам пока до конца непонятны. Одно дело молитва или поклонение святым мощам и совсем другое врачевание разных там бабушек, что шепчут непонятно что и дают разные там порошки, травки, настои…»
«Но ведь помогает, — не желал сдаваться и как мог отстаивал своего накомого. — Множество случаев известно, когда эти самые бабки грыжу заговаривают, кровь могут остановить. Нельзя же так огульно всех причислить к пособникам дьявола. Кибернетику тоже в свое время считали лженаукой».
Батюшка внимательно посмотрел на меня сквозь очки с толстыми линзами, и я почувствовал, с одной стороны, ему не хочется меня обидеть, но от своих позиций он не отступит не на шаг.
«Знаете, — закончил он, — все мы ходим по грани между добром и злом. Стоит чуть уклониться, и ты окажешься по другую сторону этой черты. А как ее распознать, единого рецепта нет. Добро оно всегда тихое и незаметное, а вот зло оно быстро себя покажет», — с этими словами он очень по-старомодному поклонился мне, дав понять, что разговор окончен.
Тогда ещё не знал, что мой собеседник тогда уже страдал неизлечимым недугом, но ему и в голову не пришло обратиться к кому-то из целителей, подобных Асхату. Он верил в традиционную медицину, и когда никакие из новейших лекарств не помогли, тихо отошел в мир иной. Но все это я осознал много позже, так и не решив для себя дилемму о пользе или вреде возникшей в последнее время армии целителей.
Помнится, тогда же, после беседы со священником, предложил Асхату пойти в церковь. Он обещал подумать, но с ответом тянул. Я не отставал, и тогда он ответил:
«Дедушка не велит, я спрашивал…»
«Какой еще дедушка?» — не понял сразу.
Он разъяснил, тот самый дедушка, что мог ходить по воде и даже предсказал собственную смерть. Оказывается, Асхат во сне постоянно с ним общался и спрашивал совета, и вот он его визит в православную церковь не одобрил. Кстати, не
«То не мое дело, — ответил он, — пусть ваш друг придет ко мне и мы с ним поговорим. А так ничего сказать не могу…»
Меня обдало явной неприязнью, и задерживать служителя культа чуждой моему естеству конфессии не стал, поняв, что все одно разговора не получится. Но вот с кем бы из знакомых мне татар ни заговорил насчет Асхата и его целительстве, все до единого отзывались о нем с теплой улыбкой и просили передавать привет. Как понял, он был среди них очень популярен, и вопросы о происхождении его дара их не озадачивали. Лечит, вот и хорошо.
Абзац седьмой
Но сейчас, когда явно по милости Асхата в больнице оказался пусть и неприятный лично мне человек, но ведь человек, нужно было что-то делать.
— Ты можешь снять с него свое заклятие? — напрямую спросил Асхата.
— Я всего лишь вернул ему обратно то нехорошее, что от него шло. Проклятие — это не мое…
— Да какая разница, твое, не твое, — горячо перебил его, — я ведь пусть косвенно тоже в том участвовал, выходит, виноват. Так что будем делать?
Асхат долго не отвечал, сел на кровать, которая была едва ли не единственной мебелью, украшавшей его избушку, которую, по его словам, ему подарила одна из вылеченных им старушек. Его жилище находилось возле самого берега реки. А соорудили его чуть ли не сразу после войны. Сколотили наспех из двух рядов горбыля и для тепла засыпали меж ними землю вперемешку со шлаком. Была там и полуразвалившаяся печка, и если бы у Асхата были дрова, то хорошо держала бы тепло. Однако до таких жизненных премудростей хозяин по занятости своей спасением болящих и, чего скрывать, врожденной лености не считал нужным снизойти и поддерживал сносную температуру парой электротэнов, как понимаю, не платя по наивности душевной за электричество. Но то его дело, мне же хотелось узнать, сможет ли он поставить Вакулу на ноги и вернуть ему утраченную способность говорить.
Какое-то время помолчав, горе-лекарь принялся описывать обеими руками по очереди круги в воздухе, словно крутил на пальцах небольшой обруч. Я терпеливо ждал. Наконец он изрек:
— С дедушкой поговорить надо, я не знаю, как это сделать…
— А дедушка точно поможет?
— Должен, он все может, — неопределенно ответил он, — завтра скажу…
Я уехал к себе, но ни завтра, ни на другой день Асхат не появился. Заглянул к нему в избушку — на замке и даже следов не видно.
«Видимо, сбежал», — решил я. Разыскивать его бесполезно, может, у кого из своих пациентов, а то и в деревню к себе убрался. Очень уж его исчезновение походило на бегство, но не в розыск же на него подавать…