Счастливый выбор
Шрифт:
Майор, буквально ошарашенный, взял письмо, из которого понял, что его вызывают на беседу к некоему господину Боголюбскому по причине того, что он нанес тяжкие телесные повреждения его сиятельству графу Ремизову.
Сергей Львович негодовал:
— Что за бред! Какие тяжкие повреждения! Это все вздор!
— Это вы, сударь, расскажете господину Боголюбскому, а мое дело передать вам бумагу. Вот распишитесь в получении, — пристав достал из сумки блокнот, открыв в нужном мете. — Не забудьте поставить дату и время…
Сергей Львович прокрутил в
«Ну англичанин — сукин сын. Здесь тебе — не Англия!!!» — мысленно воскликнул майор, лихорадочно соображая, что же делать дальше.
Ольга Викторовна вот уже несколько дней пребывала в своем номере в «Ренессансе». Конечно, гостиница не чета петербуржской или московской, хотя, впрочем, и недурна.
Женщина изнывала от тревоги. Как там Николенька, ее обожаемый сыночек? Не натворил ли чего? Не заболел ли?
Горничная Даша постоянно успокаивала барыню:
— Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство. Кабы чего случилось, примчался бы Анисим на лошадях. Вы же знаете, что он — исправный кучер и ваша кузина ему доверяет, ведь он, почитай, как пятнадцать лет у нее в услужении.
— Да, Даша, ты права. Но все равно сердце щемит. И потом, я так быстро уехала, что не взяла с собой прислугу, — сокрушалась графиня.
— А как же я, ваше сиятельство? Я справлюсь, не извольте беспокоиться. Да и потом, вы же собираетесь пробыть в городе недолго.
— Да, неделю, не больше. Как только отправлю в тюрьму мерзавца, который посмел избить моего Николеньку.
Но в душе Ольга Викторовна сокрушалась оттого, что приехала с одной только горничной: ей хотелось подольше побыть во Владимире, ведь с этим городом ее связывали самые теплые воспоминания.
Вечером она подумала: а не сходить ли ей в ресторан отужинать, да и цыган послушать, все лучше, чем сидеть в номере, — от скуки не знаешь, куда себя деть. Графиня давно никуда не выходила, два года прошло со смерти любимого мужа, она чувствовала потребность хоть в каком-нибудь развлечении.
Она надела строгое черное платье, отделанное крупным жемчугом, Даша причесала ее и украсила волосы небольшим белым страусиным пером. Графиня спустилась в ресторан.
Метрдотель, завидев знатную гостью, тотчас подскочил к ней:
— Ах, ваше сиятельство, благодарю, что почтили своим присутствием наше скромное заведение. Я выберу для вас самый лучший столик, где никто не причинит вам беспокойства.
Графиня милостиво улыбнулась и позволила проводить себя и усадить за столик, стоявший в очень укромном месте, окруженный экзотическими растениями, бурно растущими в огромных кадках. К ней сразу же подошел официант.
— Что желаете, сударыня? — поинтересовался он.
Графиня изучила меню и сделала заказ, в том числе и французское шампанское «Мадам Клико», его она предпочитала другим напиткам. Нежный тертый миндаль, присутствующий в этом игристом вине, придавал ему неподражаемый вкус.
Александр
Примерно через полчаса, ощутив острое желание выпить, причем изрядно, можно и до беспамятства, Сергей Львович переоделся в приличный костюм и спустился в ресторан, посчитав, что напиваться в одиночестве, да еще и на ночь глядя, — моветон [13] .
Свободных столиков почти не было. Владимир, хоть и провинциальный город, отличался весьма оживленной «светской» жизнью, если таковой ее можно назвать. Из аристократии немногие посещали рестораны, предпочитая их домашним приемам и балам, а «Ренессанс» пользовался особенной популярностью у купечества, причем купечества очень состоятельного, ворочавшего сотнями тысяч рублей, а может быть и миллионами.
13
Дурной тон.
И в этот славный вечер шумная компания купцов пришла в «Ренессанс» обмыть выгодную сделку. Когда господин Завьялов расположился за столиком, то купцы уже изрядно выпили и пребывали навеселе.
Сергей Львович сделал заказ, не забыв и штоф водки. Вышедшая на сцену цыганка затянула заунывный романс о несчастной любви. Купцы возмутились: фу-ты, ну-ты! — это еще чего? Веселиться — значит веселиться, причем всем и каждому!!!
Увы, купечество не всегда отличалось воспитанием, хоть и совершало многотысячные сделки.
Метрдотель почти не обращал внимания на купцов, по опыту зная: побалагурят, напьются дорогих вин, мешая их с водкой, к цыганкам пристанут, деньгами будут сорить почем зря да и разойдутся. Однако метрдотель не учел появления графини, женщины обаятельной, красивой и утонченной. Хоть она и расположилась достаточно далеко от подгулявшего купечества, купцы просто не могли не обратить внимания на красавицу, пусть и уже в летах.
Один из них, руки которого украшали дорогие перстни с драгоценными каменьями, подозвал слугу и попросил отправить зеленоглазой богине бутылку «Мадам Клико» и корзинку со всевозможными фруктами.
Официант растерялся, но купец извлек из портмоне ассигнацию весьма крупного достоинства, в три раза превосходящую стоимость предполагаемого знака внимания. И, безусловно, слуга в точности выполнил желание купца.
Он поставил на поднос охлажденную бутылку «Клико», небольшую корзинку с фруктами и направился прямо к столику Ольги Викторовны.
— Сударыня, — начал официант, — некий господин просил передать вам это угощение. Не сочтите за дерзость. — Он поставил поднос на столик.
— Зачем все это? — удивилась графиня. — Я не понимаю подобных комплиментов. Унесите обратно.