Счастливчик

Солодкова Татьяна

— Александр.

Ну все, сейчас возьмет за шиворот и утащит, зараза. Будто мне все еще тринадцать…

Взлом. Ура, есть контакт.

Сворачиваю окно, печатаю текст: "Возьми меня в заложники. Быстро".

Комм "брата" Дилайлы светится. Он поднимает руку, вглядывается в экран на запястье. Лицо вытягивается. Парень поднимает голову, удивленно рассматривает толпу.

Осторожно сдвигаюсь в сторону, чтобы быть поближе, постукиваю пальцами по собственному коммуникатору. Ну же, посмотри на меня…

Чуть опускаю веки, когда взгляд парня останавливается

на мне. Давай решайся, я ваш единственный шанс.

— Александр.

И в тот момент, когда Билли Боб уже в двух шагах, парень, комм которого я бессовестно взломал, делает резкое движение, хватает меня и приставляет к горлу нож. Черта с два бы у него это получилось, реши я сопротивляться, но я послушен, как ягненок. Только запоздало думаю, что Рикардо и Морган меня прибьют и точно больше никуда не отпустят без отряда спецназа.

Успеваю заметить расширившиеся глаза Дилайлы. Узнала. Мое самолюбие аплодирует стоя.

— Я его убью, если вы немедленно не откроете шлюзы, — кричит парень. Убил бы, ага. Рука вон дрожит. Будь у меня желание, выбил бы нож без особых усилий.

Вижу совершенно белое лицо Билли Боба, выбравшегося, наконец, в первый ряд.

— Ты что творишь? — шипит капитан.

— У нас нет выбора, — огрызается мой "пленитель".

— Вы что себе позволяете? — вторит капитану начальник космопорта.

И как на зло, в эту минуту толпа расступается, пропуская полицейских. Немая сцена. Все замирают и не знают, что делать.

Слежу за Билли Бобом, который приближается к начальнику прибывшего отряда и что-то тихо говорит. Теперь приходит черед того бледнеть. Даже не надо уметь читать по губам, чтобы понять, что он ему сообщает. Но я умею. "Это Александр Тайлер", — произносит Билли Боб, и у полицейского такой вид, будто он уже прощается с карьерой.

— Живо откройте шлюзы, — снова требует парень с ножом, для пущего эффекта втыкая кончик лезвия мне в шею. Мы так не договаривались, больно вообще-то.

— Сложить оружие, — командует главный полицейский своим. — Заложник не должен пострадать ни при каких обстоятельствах.

— Идиот, нож из шеи вытащи, — шиплю.

— Заткнись, — шипит в ответ. Вот она, благодарность. И снова противоборствующей стороне: — Откройте шлюзы, и никто не пострадает. Мы выпустим его на ближайшей пересадочной станции.

Ага, учитывая, что ближайшая станция принадлежит Лондору, вам там будут очень рады.

— Хорошо, хорошо, — сдает назад начальник космопорта и отдает команду в свой коммуникатор: — Открыть шлюзы, разрешить вылет "Старой ласточке".

"Старая ласточка"? Да капитан — юморист, мне он уже нравится. Я бы посмеялся, если бы не лезвие в моей шее.

— Вы сдурели? — слышу возмущенный голос Билли Боба. — Отпустить заложника — попрощаться с ним…

Остальное уже не вижу и не слышу, потому что молодой человек с ножом тащит меня за собой. Приходится шагать спиной вперед.

Шлюзы открыты, и мы всей компанией усаживаемся в катер. Капитан занимает место пилота.

— Где у нас гарантии, что они не пальнут в нас при

подлете к "Ласточке"? — бросает через плечо. — Вдруг решат пожертвовать заложником?

Тогда уж жизнью и карьерой. Рикардо спустит шкуру с любого, кто решит палить в судно, на котором находится его племянник.

— Не решат, — бормочу, но на меня никто не обращает внимания.

Меня усаживают на сидение между "братом" и мужиком, любящим выпить. Дилайла — напротив, но в мою сторону даже не смотрит.

— Без глупостей, — предупреждает "брат" и убирает нож. Поздновато предупредил.

Зажимаю ладонью рану на шее и откидываюсь на спинку сидения.

Пожалуй, когда вернусь, нужно будет возместить Билли Бобу премию из собственных сбережений…

ГЛАВА 4

Пристыковываемся к "Старой ласточке". Беззастенчиво вытягиваю шею, чтобы рассмотреть в иллюминатор, что представляет из себя корабль с таким оригинальным названием. Лысеющий блондин с блеклой кожей сильнее вдавливается в спинку сидения, освобождая мне обзор. А посмотреть есть на что.

Назвать ЭТО "Старой ласточкой"? Капитан, да вы в своем уме? Это же Клирк, с первого взгляда видно. Крейсеры клиркийской постройки самые быстрые, самые маневренные, самые дорогие. На Клирке такие чудеса техники изготавливают только на заказ и только за оч-чень большие деньги. Когда-то мой отец летал на точной копии "Старой ласточки", вот только назвал он его соответствующе — "Прометей". К слову, "Прометей" и сейчас в строю, для клиркийского судна двадцать лет — юность, их строят на века.

"Ласточка" очень похожа на "Прометей", только обшивка этого корабля серебристая, а у того — темно-синяя. Скорее всего, даже год выпуска один, ну, плюс-минус пара лет, не больше.

— Что, нравится? — хмыкает блондин.

— Клиркийский крейсер не может не нравиться, — и не думаю отпираться.

Мужчина присвистывает:

— Смотрите-ка, разбирается.

Пожимаю плечами и отворачиваюсь.

"Прометей" в свое время я изучил, как свои пять пальцев, каждый закоулок, каждое техническое помещение, неплохо управляюсь с системой навигации и управления. Дядя Эшли, нынешний капитан "Прометея", до сих пор всегда приглашает меня на борт, когда возвращается с заданий. Он, конечно, никакой не "дядя", а капитан Рис, но как-то уж повелось с детства, что я зову его именно так. Дядя Эш не против.

После завершения стыковки парень, сидящий слева, толкает меня в бок, все еще держа нож в руке.

— Пошли, — командует, — и без глупостей.

Заело его, что ли? Совершенно лишнее замечание, кажется, на сегодня я уже совершил все глупые поступки, на которые был способен.

Первым в стыковочный шлюз проходит капитан, затем Дилайла, по-прежнему даже мельком не взглянувшая в мою сторону, затем я, мой чересчур самоуверенный конвоир и последним — лысеющий блондин.

Стоит покинуть борт, шлюз закрывается, катер отстыковывается сам, действуя по команде "автопилота", установленного капитаном.