Счастливчик
Шрифт:
Ли ко мне:
– Значит у вас все нормально с языком?
Я высунул язык, сдвинул глаза, внимательно рассмотрел его, не нашел никаких существенных изменений и выдал заключение:
– Да вроде того.
– Мда, – сказал Ли, еще раз ткнув пальцем в живот. Потом заглянул в рот, поковырялся в волосах, подул в ухо , – Тогда ответь, что у тебя с пальцами рук?
Если бы спросили, что у меня с головой, я с удовольствием ответил. А что с пальцами? Пальцы, как пальцы.
– Пальцы, как пальцы. Ли.
– Освободите ему руку, – приказал
– Вот сравни. А у тебя ?
Я сравнил. Ну, если говорить честно, некоторое отличие имело место. Ничего удивительно и все можно объяснить. Попробуйте десять планетных лет поковыряться в Тверди и у вас тоже ногти станут прочными, словно камень, острыми, как болотная травка. А кожа загрубеет до твердости каменного дерева Боабуба.
– Ну и что?
– Я тоже думаю, ну и что? Но данные характеристики влияют на стоимость товара.
– Не понимаю.
– И не поймешь.
Вот такая интересная у нас получилась беседа. После которой в пещеру, извините, в каюту прибыл конвой. Конвой это когда пять вооруженных человек доставляют с применением подручных средств в определенное место одного, причем с надетыми на запястья железками.
Кстати, немного интересной информации. Язык людей сложен, но достаточно красив. Не все слова имели для меня определенный смысл. Это происходило примерно так. Мне, предположим, говорят : – « Двигай вперед.» Я со своей стороны раскладываю слова по полочкам и уясняю, что в данное время мне приказывают поочередно передвигая нижние конечности направляться в ту сторону, куда направлен взгляд. Или я хочу сказать, что хочу в туалет. Первоначально, в голове данная просьба вырисовывается как – «Мне желательно как можно скорее, поочередно передвигая нижние конечности, направиться в небольшое помещение, служащее для принятия излишек, скопившейся в теле влаги, непригодной для питья.»
Но я довольно быстро уяснил, что гораздо удобнее говорить меньше. Результат быстрее наступит.
Я слегка оторвался. Так вот. Конвой из пяти человек, слегка поплутав по внутренностям корабля, я уже знал, что это такое, доставил меня на нижнюю палубу. Тоже интересное место. Освещения поменьше, но места хватает. А самое главное, что мне предоставлялась новая возможность встретиться с остальными членами своей стаи.
Огромная пещера – трюм, со множеством металлических лежанок, застеленных деревянными подстилками. На них лежали, сидели, стояли. Люди. Члены стаи. Братья.
– Это твое место, – один из членов конвоя неосторожно задел мою спину,и я уткнулся носом в круглую ножку лежанки, – Запомни номер на кровати. Отныне ты станешь отзываться только на него.
Я уперся глазами в небольшую пластмассовую пластину в изголовье. Джи—Ай—666 —косая черта—1. Могли бы просто нацарапать мое настоящее имя. Счастливчик – звучит куда благороднее.
– А—а… – я только хотел поделиться предложением с конвоем,
– Эй, урод, ты с какой планеты?
С соседней кровати на меня уставились маленькие, зеленые глазки. Неприятный тип, сообразил я, но врожденное чувство такта не позволили оставить вопрос без ответа.
– Не знаю. Просто с планеты.
– Когда тебя взяли, урод? – какие любопытные, даже милые новые братья.
– Не знаю. Недавно. Я успел только один раз проголодаться.
Я попробовал на жесткость деревянную подстилку на кровати. А ничего. Немного мягковата, но должно быть спать на ней одно наслаждение. Хотя кроватка, как лежанка, могла быть и попрочнее.
Закинув ноги на невысокую подставку с краю, я привычно улегся на подложенные руки и приготовился вздремнуть. Только человек с соседней лежанки имел на мой счет свои планы.
– Урод! Так это тебя прозвали дикарем? – говоривший неприятно рассмеялся, обнажив крепкие, белые зубы.
А я все никак не мог вспомнить значение одного слова.
Урод. Урод. Ур… Ну конечно! Определение человека, имеющего необычное строение мышц лица.
– Спасибо, – я приподнял чуть голову и кивнул мужику с соседней кровати, – Вы тоже урод. А насчет дикаря – вполне возможно. Раза два или три ко мне обращались именно так.
Мне показалось, что человек слегка обиделся за то, что я хорошо отозвался о его внешности. Право, он этого не заслуживал. Ну и морда!
Я отвернулся и постарался заснуть. Дома, скорее всего, уже наступил день. А я, мало того, что с пустым желудком, так еще и устал, словно всю ночь шлялся по Дорогам. А насчет еды, можно поинтересоваться у соседа. Надеюсь, он не попросит за это слова Обещания. Я то ответил на всё, что его интересовало.
Я перевернулся:
– А где здесь можно найти…
Харя мужика находилась на расстоянии одной двадцатой меры от моего носа. Не меняя положения головы, я скосил глаза на подрагивающую руку соседа. У него в кисти сверкала узкая острая железяка. Кстати, хороший повод, чтобы познакомиться поближе:
– Это что, урод? – я схватил железку ладонью и потянул на себя. Мужик уперся, покраснел и стал дергать рукой туда—сюда.
Я только улыбнулся. Потому, что я не идиот и прекрасно представляю, что такое нож и как он остер. Но мои ладошки выдерживали даже неосторожно схваченные лопатки Росси.
Мужик сдох слишком быстро. Даже неинтересно.
– Отпусти, – немного тише обычного, проговорил он, – Я больше не буду. Извини.
Извинения дают только ночной жертве, которую лишают жизни. А лично я не собирался делать ничего такого. Но все равно:
– Извиняю. Где здесь можно перекусить? И не смотри на меня, как на Кротогона. Это что? Слишком сложно?
Вот что значит разговаривать вежливо. Мужик быстро спрятал нож, сполз под кровать и вытащил лист, свернутый кульком. По человечески – бумажный пакет.