Счастье жить
Шрифт:
— Не-а. Я даже не слушала. Мне понравилось, как ты смотришься с этой штуковиной типа большой воронки.
Парень совершенно не смутился, в отличие от большинства тех, на ком Иветта ставила эксперименты, тоже заулыбался и протянул руку:
— Меня зовут Саша. И ты мне тоже нравишься. Как тебя зовут?
— Иветта.
— Иветта… Иветта… А как-нибудь покороче?
— Никак. Не люблю сокращения.
— И все знакомые зовут тебя Иветтой.
— Некоторым разрешено называть меня Ви.
— Ви? Почему Ви?
— Наверное, сокращение от имени Вивьен. Знаешь, есть такая актриса, Вивьен Ли.
— Знаю. Только она уже умерла. И ты
Иветта засмеялась и разрешила. Саша немедленно пригласил ее в какую-то полуподвальную кафешку, где его единомышленники, овеянные клубами дыма, упоенно обсуждали акцию. Иветта почти ничего не понимала, но кивала в такт и охотно разрешала себя агитировать. В порядке ликбеза ей объяснили деление на правых и левых, охарактеризовали ситуацию в стране, выдали список поименно перемытых костей всех политиков и всучили штук пять газет и брошюрок. Поздно вечером они с Сашей медленно брели по улице к метро, не желая расставаться.
— Саш, ты знаешь, меня как-то все это не зацепило.
— Что именно? Наши идеи?
— Да. Я не чувствую в себе бурного интереса к политической деятельности.
— Вот и прекрасно. Ненавижу баб, которые крутятся около партий и движений. Они поголовно страшные, к тому же им просто больше нечем заняться. И толку от них мало. Они глуповаты, поэтому не способны придумать ни одной стоящей идеи, везде суют нос, неумело кокетничают, пытаются выбить себе какие-то особые привилегии или, наоборот, борются за права быть равными с мужчинами и вдобавок везде опаздывают и ноют. Рано или поздно они находят себе мужика и успокаиваются, а до того стараются залезть в постель хоть к кому-нибудь, маскируя плотские желания поиском идеалов. Гадость! Мне нравится, что ты не такая, Ивушка. Конечно, мне будет приятно, если ты куда-то будешь со мной ходить и читать какую-то литературу, но я не хочу, чтобы ты лезла на баррикады и амбразуры. Женщинам там не место.
Через пару месяцев Иветта и Саша стали жить вместе. Конечно, Иветта не привела Сашу в свою крошечную квартирку, где отец проводил вечера в обществе бутылки и товарищей по несчастью, и к Саше в общежитие тоже не пошла. Они решили снимать жилье и выбрали экономный вариант — далеко от метро, без телефона, мебели и стиральной машины, — он оказался по карману. В пустую комнату Саша перевез немногочисленные пожитки и почему-то тумбочку с маркировкой общежития — он выменял ее у коменданта. Первое время спали на полу в спальном мешке и только с каких-то шальных гонораров купили кровать.
У Саши было легкое перо, ему периодически доставались заказы на статьи от каких-то спортивно-туристических изданий. Перед выборами Саша писал какие-то аналитические обзоры. Иветта мужественно пыталась читать — но от скуки у нее быстро сводило скулы.
— Я — простая русская баба, — шутила девушка, — такие сложности не для моего примитивного ума.
Саша целовал ее и уверял, что всегда мечтал о совершенно аполитичной женщине, которая не будет критиковать его аналитику, а займется любовью или приготовлением еды воину идейного фронта. Иветта очень хорошо готовила — сказывались бабушкины уроки.
— В первую очередь надо быть кухаркой, — уверяла бабушка, пока была жива, — а уже потом можно быть красавицей, умницей и актрисой (удержаться от намека на невестку, которую она не любила, бабушка не могла). Если муж накормлен завтраком и ужином — все остальное приложится, будете жить долго и счастливо. А голодного
Саша приехал из какого-то научного поселка в районе Урала. Он в шутку говорил, что не дотянул до духовного уровня ученого, сытого своей интеллектуальной деятельностью, и предпочитает кусок хлеба с маслом. Поэтому поступил на журфак, чтобы сразу начать зарабатывать деньги, отлично учился, занимался спортом и бредил экстремальными походами — на выживание. Иветте становилось холодно и страшно, когда он рассказывал, как сплавлялся по горным рекам, ездил автостопом по Китаю, не зная ни одного слова на китайском, или зимовал за Полярным кругом. Несмотря на все попытки Саши поставить девушку на лыжи (горные лыжи были главной Сашиной страстью), она соглашалась только на бег по утрам.
— По крайней мере, я не сломаю себе шею.
— А кто сказал, что на лыжах ты обязательно ее сломаешь?
— Я читаю умные книжки и смотрю телевизор. Поэтому знаю, что горные лыжи — один из самых травматичных видов спорта.
— Неправда. Футбол куда травматичнее.
— В нем травмы больше совместимы с жизнью.
— Я катаюсь на горных лыжах с детства и всего два раза что-то ломал. Кстати, совсем не шею: один раз руку и один раз ребра. И то по глупости. Это было давно.
— Может быть, если кататься с детства, не сломаешь шею… Короче, хватит меня уговаривать, я категорически против.
Саша уезжал кататься один — точнее, с друзьями. И каждый раз Иветта не находила себе места, жила от звонка до звонка. Веселый Сашин голос в телефонной трубке и бодрые доклады об очередных достижениях доводили ее до белого каления. Саша смеялся, называл ее паникершей и маленькой дурочкой.
Как-то раз, когда Саша, набрав денег, уехал кататься куда-то под Сочи, к Иветте на улице подошла молодая красивая цыганка с крупной родинкой у виска. Иветта почему-то уставилась на эту родинку как завороженная, а цыганка певучим голосом замурлыкала традиционную песню. Потом схватила руку Иветты, слегка погладила и тут же отпустила.
— Смерть тебя ждет, красавица, смерть. Придет за твоим яхонтовым, перед свадьбой придет.
Напуганная Иветта швырнула цыганке крупную купюру и убежала домой. Саша долго смеялся над ее доверчивостью:
— Неужели ты веришь в гадания? Да еще в цыганские? Вот уж не думал, что ты настолько внушаема!
Иветта обижалась и просила любимого прекратить заигрывать с судьбой. Гадалки гадалками, цыганки цыганками, а горы — это действительно опасно. Неужели нельзя для поддержки формы ограничиться спортзалом?
— Ты не понимаешь. Горы — это то, что нужно.
Саша принимался вполголоса напевать. Иветта ненавидела эту песню и неизвестного ей автора.
Вот это для мужчин, рюкзак и ледоруб, И нет таких причин, чтоб не вступать в игру, А есть такой закон — движение вперед, И кто с ним не знаком, навряд ли нас поймет.Иветта бесилась. Саша продолжал:
Но есть такое там, и этим путь хорош, Чего в других местах не купишь, не найдешь — С утра подъем, с утра и до вершины — бой. Отыщешь там в горах победу над собой.