Счастье привалило
Шрифт:
Куцына при этихъ словахъ покоробило, и онъ проговорилъ, пожимая плечами:
— Странно… Что-же я за обсвокъ въ пол! Я недуренъ собой, брюнетъ, чиновникъ четырнадцатаго класса. Брюнеты, Агнія Васильевна, очень цнятся.
— А онъ брюнетовъ-то и боится. Ну, да вы насчетъ будуара не безпокойтесь. По всмъ вроятіямъ, будуаръ голубой я вамъ и выхлопочу.
— И за тысячу рублей при этихъ порядкахъ, Агнія Васильевна, я не могу жениться. Никакъ не могу, — твердо сказалъ Куцынъ. — Пусть генералъ узжаетъ одинъ, безъ васъ
— Что вы, что вы! Ни за что на свт! — воскликнула Агничка.
— Тысячу рублей и шинель съ бобровымъ воротникомъ и лацканами, — прибавилъ Куцынъ.
— Не стоитъ объ этомъ и разговаривать…. Помилуйте, я генераломъ только и дышу.
— Ну, а если по вашему, то вотъ какія мои условія…
— Нтъ, нтъ, объ условіяхъ ужъ будете съ генераломъ говорить! — замахала руками Агничка, блестя брилліантами колецъ. — Я не умю торговаться и опять что-нибудь напутаю. А генералъ сейчасъ прідетъ. Онъ сказалъ, что посл восьми часовъ, а ужъ восемь било. Кушайте мадеру, закусывайте апельсинами, — предложила Агничка Куцыну. — Или, быть можетъ, вы клюквенной пастилы хотите или конфетъ? У меня и то, и другое есть.
— Да ставь, ставь все на столъ, — откликнулась Дарья Максимовна. — Жениха подчивать надо.
— Ахъ, какой ужъ я женихъ при такихъ порядкахъ! — тяжело вздохнулъ Куцынъ. — Бдность моя, Агнія Васильевна, заставляетъ на такое дло торговаться. Пожить хочется, въ люди выйти. Только, Агнія Васильевна, изъ-за того и иду на это дло, чтобъ Анемподистъ Валерьянычъ меня въ люди вытянулъ, мсто какое-нибудь получше предоставилъ. На протекцію Анемподиста Валерьяныча я вполн надюсь и ужъ вы будете первая моя ходатайница, какъ старая подруга и любовь.
Агничка кивнула головкой.
— Насчетъ этого не безпокойтесь, — сказала она. — Генералъ даже говорилъ объ этомъ. «Пускай, говоритъ, онъ безъ насъ квартиру покараулитъ, а какъ только мы вернемся изъ-за границы, сейчасъ я ему буду о мст хлопотать въ провинціи и ушлемъ его куда-нибудь подальше»…
— Позвольте, зачмъ-же подальше-то?
Куцынъ сдлалъ печальное лицо,
— А ужъ объ этомъ съ самимъ генераломъ поговорите, — сказала Агничка. — Онъ скоро прідетъ. Да вотъ онъ!
Въ это время раздался въ прихожей звонокъ.
Агничка бросилась въ прихожую. Тамъ послышалось чмоканье и слово «папочка». Затмъ раздался громкій кашель, наконецъ громкое сморканіе, а черезъ минуту въ гостиную входилъ, шаркая ногами, средняго роста старикъ въ черномъ сюртук, съ краснымъ носомъ, съ бакенбардами въ просдь. Онъ былъ лысъ и зачесывалъ темные еще волосы съ лвой стороны головы на правую черезъ лысину. Входя въ гостиную, онъ протиралъ носовымъ платкомъ стекла золотого пенснэ.
Агничка тотчасъ-же отрекомендовала ему Куцына.
— Вотъ, папаша, женихъ, о которомъ
Анемподистъ Валерьяновичъ произнесъ многозначительное «гмъ», надлъ на носъ пенснэ, — пристально посмотрлъ въ лицо Куцына и сказалъ:
— Молодъ на такое дло идти. Надо-бы какого-нибудь постарше.
Онъ подалъ Куцыну два пальца, которые тотъ схватилъ обими руками.
— А вотъ это евонная тетенька, — отрекомендовала ему Агничка Дарью Максимовну.
На нее онъ только покосился и произнесъ:
— Тетку-то я впрочемъ, кажется, видлъ у тебя.
— Видли, ваше превосходительство, видли! Видли, когда я Агніи Васильевн гадала на картахъ о вашемъ превосходительств.
— Обо мн? Ну, и что-же вышло? — угрюмо спросилъ старикъ.
— Что любите ее безконечно и обожаете.
— Гмъ… Чайку-бы, Агничка, поскорй… Иззябъ я. Погода ужасная на двор, - сказалъ Анемподистъ Валерьяновичъ, садясь.
— Сейчасъ, сейчасъ, папаша! Я распоряжусь.
И Агничка выбжала изъ гостиной. Генералъ сидлъ, разсматривалъ сквозь пенснэ Куцына, и вынималъ изъ своихъ ушей вату и пряталъ ее въ жилетный карманъ.
IV
— Вы что-же собственно будете? — обратился Анемподистъ Валерьяновичъ къ Куцыну посл нкоторой паузы. — Вы канцелярскій служитель или чиновникъ?
— Чиновникъ, ваше превосходительство, — почтительно отвчалъ Куцынъ и даже привсталъ со стула. — Недавно выдержалъ экзаменъ на первый чинъ.
— Такъ… — пробормоталъ Анемподистъ Валерьяновичъ и, вынувъ изъ кармана сигару, слегка облизалъ ее.
Куцынъ схватилъ со стола коробку со спичками, чиркнулъ объ нее спичкой и тотчасъ-же подосплъ къ нему съ огнемъ. Генералъ закурилъ сигару и кивнулъ Куцыну въ знакъ благодарности.
— Такъ… — повторилъ онъ и опять спросилъ: — По почтовому вдомству служите?
— По почтовому, ваше превосходительство, но очень у насъ скудно содержаніе.
— Такъ… А у кого-же оно не скудно? Везд скудно, везд…
— А работой завалены. Теперича сортировка… Да она у насъ! съ восьми часовъ утра до семи вечера.
— Ну, молодежь-то должна трудиться. Богъ труды любитъ. А въ праздности развратъ, растленіе нравовъ. Праздность — мать пороковъ, — наставительно произнесъ генералъ и опять спросилъ Куцына:- Сколько-же вы жалованья получаете?
— Какое наше жалованье, ваше превосходительство!
Куцынъ махнулъ рукой.
— Однако? Однако? Я долженъ знать… — стоялъ на своемъ генералъ.
— Тридцать рублей-съ… Еле на квартиру и столъ хватаетъ. А я люблю быть чисто одвшись. Чтобы и галстучекъ, и манишечка, и все, что слдуетъ. А на какія средства, помилуйте! Живу на окраин… Шагаешь, шагаешь на службу-то и со службы. Сколько сапоговъ истреплешь! А на конку не хватаетъ. Трудно, очень трудно, ваше превосходительство. Вотъ оттого-то и иду на такое дло.